Розовый брусок мыла пах земляникой. Лиза осторожно понюхала, с тоской вспомнила серое, жгучее мыло, которое к тому же ещё и редко дома появляется, и полезла в воду.

— Ну шо, помылась? — услышала она ехидный голос, едва успела «нашампунить» голову второй раз.

— Нет ещё, — крикнула она, не открывая глаз. — Не подсматривай!

— Да ну, чего ты там стесняешься? Ни сисек, ни писек, ни рожи, ни кожи.

«Говнюк». — Лиза зашла глубже, по самую шею. Ей не было обидно. Она, скорее, злилась.

— Ладно, ладно. А то утопнешь ещё. Всё, не смотрю.

Удовольствие от принятия речной ванны потускнело. Девушка, стоя спиной к берегу, быстро потёрла себя мочалкой, пару раз присела, смывая пену, и крикнула, не оборачиваясь:

— У тебя полотенца нет?

— Я тебя так высушу.

«Это он меня нарочно смущает, сволочь. Ну, нет. Надорвётся».

Лиза, демонстративно держа руки на поясе, хотя очень хотелось провалиться сквозь землю или в какую-нибудь паранджу, вышла на берег. Чёрт осклабился:

— Я и говорю — стыдно не у кого видно, а кому нечего показать. Так что не тушуйся.

Вот теперь отчего-то стало по-настоящему неприятно. Можно подумать, у неё вообще вторичных половых признаков нет. Есть. Не всем же трясти пудовыми ягодицами. Но чёрт тему развивать не стал — дунул, тело обдало жаром, и кожа почти сразу обсохла.

— Держи, — швырнул нечистый ворох одежды. — Твоё рубище я выбросил по дороге. Куртку сразу надень, спариться не успеешь.

Хлопковые добротные трусы и бюстгальтер, мужская, но подобранная по размеру красная рубашка, брюки цвета хаки с большими накладными карманами, трикотажная чёрная шапочка, тёплые сапоги без каблука, кожаная куртка. Всё новое, но однозначно пошитое до конца света. Кроме куртки, явного новодела.

Курточка, укороченная, с меховой подкладкой, показалась тяжеловатой. Лиза прошлась пальцами по швам и сообразила, что одёжка усилена какими-то пластинами, возможно даже, металлическими. Рукава, область вокруг воротника и плечи украшали серебряные заклёпки. Очень удачно расположенные — какой-нибудь упырь или даже обычный волк замечательно обломает зубы, если решит напасть.

— Нравится? — спросил чёрт.

Лиза, застёгивая пуговицы, кивнула.

— Тогда держи, — он протянул кусок небольшого картонного прямоугольника, на котором было написано:

«Казимир и сын. Верхняя одежда для любого климата. Куртки-трансформеры. Кожаная броня. Фурнитура. Индивидуальные заказы. Работаем как со своим материалом, так и с материалом заказчика. Адрес для путевого камня: Белхатув, юго-запад».

— Что это?

— Визитка. Хорошие мастера, поверь. Работу знают. Может, пригодится.

— Сколько должна за новую одежду?

Чёрт хрюкнул:

— Бабосиками не беру. Только поцелуями взасос.

Лиза сделала шаг вперёд, нечистый, выпучив глаза, назад. Потом заржал:

— А ты та ещё! Обычно бабы рыдать начинают, руки заламывают, умоляют придумать другую оплату.

Девушка пожала плечами:

— Ты помогаешь, с меня не убудет. В трусы ведь не лезешь. И душу не требуешь.

Чёрт резко оборвал смех, грустно сказал, протягивая руку:

— Прошли те времена, когда я душами промышлял. Иногда ностальгия как накатит… Вениамин Выраевич. Можно просто Веня.

— Лиза Петрович. Ударение на первый слог, пожалуйста.

Рукопожатие закончилось неожиданно: Вениамин резко подтянул девушку к себе, шумно и глубоко втянул носом воздух, потом поцеловал. Лиза заставила себя не вырываться, тем более что продлилось это недолго: нечистый почти сразу отпустил.

— И как? Губы не щиплет? Не тошнит? — спросил чёрт с неподдельным, можно даже сказать, исследовательским интересом.

— А должно? — Лиза утёрла губы рукавом.

Хоть и ходила о ней молва, как о «ужепочтисовсем» старой деве, но кое-какой опыт у Лизы имелся. Грязный и отвратительный опыт, так что поцелуй чёрта показался девушке вежливым, можно даже сказать, целомудренным, и как минимум не противным.

Вениамин опустился на четвереньки.

— Не должно. Никто никому ничего не должен. Не забудь — рога не трогать!

Второй этап путешествия оказался таким же мгновенным, как и первый, только Лиза в этот раз сознание не теряла. Окружающий мир просто смазался в одно цветовое пятно, дыхание перехватило и, если бы не шапка, в ушах бы точно засвистел ветер. Стремительно похолодало и стемнело. Веня камнем рухнул вниз, вздыбив вокруг себя клубы снега. Лиза кубарем скатилась в сугробы.

На всё про всё ушло меньше тридцати секунд.

Справа высился густой еловый лес. Слева — бетонный забор, по поверхности которого то и дело пробегали изумрудные искорки — неведомые строители не пожалели защитной магии. Через каждые двадцать-тридцать метров на заборе, на специальных выступах, стояли самые настоящие пулемёты и прожектора.