Нет, я не то чтобы была далека от истинного злодея, кто-то специально продумал тактику воздействия, лишь бы запутать меня и заставить видеть убийцу в каждом подозрительном мужчине. Но, разве то, что у маньяка оказалось украшение которое я дарила Никите и он знает о нашем детстве делает его и Никиту одним человеком? Возможно всё совсем не так, гораздо проще и… страшнее, чем я думаю. Распрощавшись с Георгием, я отправилась домой, по дороге мне позвонил Шахов. Я поспешила ответить:

– Привет, напарница

– Что нового узнал твой верный человек? Что?!

– Как тебе сказать… твоего Никиту усыновил какой-то меценат. Сразу после того, как удочерили тебя, забрали и его. В общем, пока мой знакомый путается узнать кто именно, чтобы понять, кто он сейчас, я разузнал кое что ещё. В тот же год, как только вас со Зверевым усыновили, в приюте случился пожар, погибли много воспитанников, но и это не самое страшное. Было кое что ещё. То, о чем все в том числе и местные жители предпочли забыть.

Сказал «а», и молчит, сволочь! Как же меня раздражает эта особенность людского характера, закинуть удочку, а крючок оставить на берегу. В общем я разозлилась и прошипела в трубку, едва не сломав её.

– Ну, продолжай, Шахов! Надеюсь, маньяк это не ты!

– Шутишь? Эти подонки умеют здорово систему ломать, особенно любые психологические тесты. А я едва не провалил проверку. В общем в то время, когда вы с Никитой ещё были воспитанниками приюта, в его окрестностях находили убитых девушек. Растерзанные, обнаженные тела, рядом с которыми черные розы… как тебе такой поворот? Значит, твой Никита уже тогда проявил себя как настоящий душегуб… понимаешь насколько он опасен?!

Я согласно кивнула, понимая, что в одном лишь он прав – в то время вместе с нами жил и учился настоящий зверь. Но в то, что им был Никита… я никак и ни за что не могла поверить. Я знала Зверева, самое страшное в нем, это фамилия. А так, он самый чистый и милый парень и уж точно никогда и никого не лишил бы жизни за ради удовольствия. Он не псих и уж тем более не жестокий душегуб. Я в это никогда не поверю.

– Получается, Маньяк уже тогда, будучи подростком вышел на кровавую охоту?

Шахов лишь усмехнулся

– Я бы сказал, не вышел, а… прямо таки увлёкся, вошёл во вкус. Найдено шесть трупов. А это уже серия!

Перед глазами по прежнему стояла картинка… мы с Ником ходим по посадке и вдоль реки. Я сижу на берегу, а он рядом с папкой белого цвета в руках. Сидит, рисует… он готовил мой портрет несколько месяцев, и должен был закончить его как раз к лету, но в конце мая, меня удочерили, видимо увидеть готовую работу современного мастера мне было не суждено.

– В любом случае, если ты считаешь что Никита к этому не причастен, тогда запрись в доме и подумай, кто из вашего общего окружения мог быть причастен к убийствам. Я скоро приеду.

– Никому не открывай.

Ответить ему я не успела, так как сзади меня окликнул знакомый голос и…я резко обернувшись, выронила мобильный из рук. Тот ударился об асфальт и… разлетелся на мелкие кусочки… обернулась злая как собака, решив спустить себя с поводка.

– Какого… хрена??!

– Прости меня пожалуйста, я не думал, что ты… в общем, что ты среагируешь подобным образом. – словно бы извинялся Макбетов

– Тимур?! Боже… я домой, чтобы ты не хотел, поговорим в другой раз

Прошла мимо него в подъезд… к моему удивлению, он проследовал за мной, следом. Я конечно понимаю, что он хочет поговорить о том поцелуе, но… всё же сейчас не самое лучшее время, поэтому… Я как ни в чём не бывало зашла в лифт, нажала на кнопку пуск, выбирая между этажами, когда он успел заскочить в кабину. Двери закрылись и мы остались с ним наедине…

– Боже, ты меня преследуешь?!

– А если и так?

Звериный прищур. Ядовитая ухмылка… наглый вопрос: – Запретишь мне любить тебя?

Я лишь плечами пожала:

– А ты в меня влюблён… или… одержим мной?

– А если первое не возможно без второго?!

Мне стало не по себе. Я стояла у края пропасти и вот-вот уже готова была сорваться вниз… вместе с ним… когда его ра а касается моей. Странно, но эта его хватка меня не пугает. Она напротив успокаивает нервы… которые так истощены за это время, что сил сопротивляться уже нет