На город плавно опускалась чёрная вуаль колдовской призмы. Хочешь жить? Прячься…

В комнате на кроватях мирно спали воспитанники детского дома номер двадцать два. Все, кроме одной девочки, ей не спалось. Она была младше всех, но… в свои четырнадцать лет… отлично знала, хочешь выжить в этом месте, придётся всегда быть настороже. Этот детский дом не совсем обычный. Для детей у которых проблемы со здоровьем моральным и физическими. Дети инвалиды или же… с расстройством психики. Эта маленькая девочка – я. Как я сюда попала?

В нашем детдоме случился пожар, и на время всех воспитанников распределили по ближайшим детским домам, я и ещё несколько ребят попали именно сюда. Сказать честно, я не думала, что пребывание здесь может быть таким страшным.

Я проснулась ночью. Из-за того, что спать мне пришлось на жёсткой койке с тонким матрасом, тела своего не чувствовала, мышцы сведены. Мысли путаются. В комнате темно. В коридоре свет и шум.

– А ну, строиться! Живо! – чей-то мерзкий голос выгонял детей из комнат. Топот ног и шелест тапочек по разбитой линолеумной плитке. – Уроды, равняйсь! Смирно! Капитан Степан, уроды для ночной поверки построены! Старший по уродам, урод Коровин.

Что там происходит? Я сплю или уже начала сходить с ума? В коридоре звучат новые команды. Теперь, кажется, начались строевые занятия: «Раз. Раз. Раз, два, три! Шире шаг. Держать равнение!» На койках вокруг никого.

Глубокая ночь, а дети, измученные лекарствами и условиями своего злоключения, ходят то шеренгами, то колоннами по отделению психушки, распевая дурацкие речевки: «Кто шагает дружно в ряд? Наш придурошный отряд! Мы уроды, дураки, Наши головы пусты!» На какое-то мгновение я забылась. И в этом забытьи мне почудилось, что я услышала истерический вопль, потом и вовсе простое поскуливание… вскочила с кровати, выбежала из комнаты. Вижу на полу сидит парень лет шестнадцати. Прикрывает лицо руками.

– Что?! Мало тебе?! Урод! Сбежать пытался. Так ты же из этих, на этаже которые… из отделения психиатрии. Псих короче. На! На! На! Козёл!

– Может, хватит, Стёпа?! Утром воспитатели старшие увидят… поймут ведь…

– Рот закрой. Что поймут?! Он же псих, сам себя и избил, вот и весь рассказ! Давай задай ему

Вдвоём они избивали парня так, что каждому в толпе непо себе стало, вот только на помощь к нему никто не пришёл. Никто кроме… меня. Я выбежала из толпы и кинувшись вниз, прикрыла мальчика собой.

– Прекратите!!! Перестаньте, ему же больно!

Степан шире улыбнулся

– Да у тебя защитница появилась, да, придурок?!

Собрались оттолкнуть меня, но я вцепилась Степану зубами в руку и укусила. Тот закричал, отталкивая меня от себя с отвращением

– Чокнутая психопатка!

– Только тронь его и я тебе ночью шею перегрызу!

– Степа, она бешеная шизофреничка! Они все там ку-ку! Идём отсюда!

– Мы ещё с тобой встретимся, Принцесса… ещё поговорим…

Степан шире улыбнулся и… ушёл, а следом за ним и другие. Я сидела на полу рядом с парнем и обрабатывала его раны перекисью, которую украла из медкабинета.

– Не нужно было, Принцесса. Они от меня не отстанут.

Я прижала ватку к разбитой губе и парень поморщился

– Ау, ау

– Молчи. Герой. Их было десять! Они бы тебя убили. Зачем ты…

– Я знаю, это Стёпа украл твой кулон… он ведь очень важен для тебя… ты сама говорила.

Хлопнула его по плечу

– Принц печального пера! Иди, рисуй… художник, а я буду тебя защищать… знаешь какая я бесстрашная!

– Принцесса… а я буду твоим Принцем… навсегда… Нарисую твой портрет…

– – – настоящее время – –

Я стояла посреди комнаты, понимая, что в этой кромешной тьме кроме меня есть кто-то ещё… но… кто? Дверь шкафа скрипнула и… из темноты вышел он. Тот, кого я так и знала, увижу когда-то снова. Тот, кого я так отчаянно хотела узнать… увидеть его подлую и лживую личину… Широкоплечий словно Титан, в чёрном плаще и белой маской призрачного фантома. Страшно мне не было, но… всё же он психопат и что у него на уме лишь Богу одному известно. Он подошёл ближе, остановился, я не убежала. Ещё ближе.

– Узнаешь?

Поднял руку, разжал кулак и…я увидела лежащий на ней кулон… мой кулон. Тот, который я когда-то подарила одному человеку, тому, который был мне дорог. У того, у кого он и должен был остаться. У человека, которому я когда-то уезжая сама оставила его… Сглотнула. Слова болью раскаленной магмы прошлись по трепещущему горлу, слетели с уст ранив сердце:

– Никита Зверев?

ГЛАВА 18

«Как увидеть истину, если тебя предали, а твое сознание рассыпается осколками безумия? Мы не даем себе шанса быть цельными. Мы раздвоены. Это потому, что мы не доверяем себе Нам кажется, что у нас есть „темная половина“ – недостойная, порочная, слабая, глупая. Каждый думает о ней по-своему, но все мы ее ненавидим. Мы ненавидим что-то в себе и скрываем его от других, а часто – и от самих себя».