— Моргис здесь. В первую очередь я должен увидеть его.

— Я помогу тебе. — Она обняла Грифона за пояс и положила его руку себе на плечи. Птицелев не стал говорить ей, что благодаря Хаггерту он вполне может идти сам. Слишком уж было приятно ему тепло ее тела. В последнее время судьба дарила ему не так уж много радостей…

Сирвэк Дрэгот дрогнул и зашатался. Грифон обернулся, ища взглядом Хаггерта, но того не было видно. Тройя оттеснила птицельва в сторону, уступая путь той самой паре, с которой недавно разговаривал Хаггерт: с водой и полотенцами они спешили туда, где сгрудились все — кроме Джиаса — Повелители Стражи, отчаянно пытаясь спасти свою твердыню. Грифоном внезапно овладело сильное беспокойство.

— Отведи меня к Моргису! Скорей!

Они двинулись по коридору, усыпанному обломками мрамора — часть стены обвалилась. Переступая через нее, они обнаружили, что кто-то недвижно лежит, придавленный мраморной глыбой. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: этому человеку помощь уже не нужна. Гнев и отчаяние захлестнули обоих. Тройя выругалась и невольно впилась когтями в бок Грифону. Птицелев промолчал.

Комната, в которой лежали раненые, оказалась почти такой же огромной, как главный зал. Раненые заполняли почти всю комнату, и все же Грифон удивился — он ожидал, что их будет гораздо больше! Он вполголоса сказал об этом Тройе, и она тотчас прояснила его недоумение:

— Те, кто ранен легко, не покидают поле боя. У нас тут есть свои целители. А тех, кому помочь уже невозможно, оставляют лежать там, где они упали.

Даже для слуха бывшего наемника это звучало чудовищно. Но Грифон знал, что здешний народ гораздо ближе к природе, чем он сам. Он не сомневался, что жители Земель Мечты, подобно эльфам или гномам, предпочитают встретить смерть среди цветов и птиц, а не в душной комнате, где витает запах крови и тления.

— Вот и Моргис. — Тройя указала направо.

Дракон — уже в человечьем облике — лежал на тоненьком одеяле и самодельной подушке. Здесь, среди раненых, фигура в тяжелых доспехах выглядела более чем странно. Однако Грифон знал, что, несмотря на внушительную стать, Моргис страдает от множества внутренних повреждений, полученных при падении.

Добровольцы сновали между ранеными, помогая чем только можно; целители — их было всего двое — выбивались из сил. Все это живо напомнило Грифону его боевое прошлое. Пока они с Тройей пробирались к Моргису, взгляд птицельва перебегал от одного раненого к другому: переломы конечностей, раны от стрел и мечей, сотрясения мозга, шок…

Грифон похолодел.

Он всегда верил — хотя никому не говорил об этом, — что, какие бы силы ни правили Драконьим царством, да и миром в целом, всегда есть кто-то, кто идет против течения во имя слепого случая. Люди внезапно появлялись или исчезали, события круто меняли свой ход — словно невидимая гигантская рука дергала за ниточки, управляя всем и вся. Всякий раз, когда Грифону казалось, что он знает, кто кукловод, выяснялось, что это всего-навсего очередная марионетка. Он готов был поверить Разрушителю, который говорил, что все это — игра.

— Что случилось? — затеребила его Тройя.

Если это и была игра, то ход ее круто изменился. Грифон оторвался от Тройи и присел на корточки перед человеком, который непрерывно раскачивался вперед-назад. Этот человек, этот воин, несмотря на лохмотья, огромную всклокоченную бороду и чрезвычайную бледность, был знаком ему. Знаком… но он давным-давно мертв! Д'Шай убил его задолго до последней встречи с Грифоном в Пенаклесе!

Капитан стражи во дворце Грифона.

— Фрейнард? Эйлин? Капитан Фрейнард? Человек перестал раскачиваться и поднял голову.

Обветренное, сухое, мертвенно-бледное лицо. Глаза, глядевшие в никуда, встретили взгляд бывшего монарха. Человек в лохмотьях с трудом разлепил запекшиеся губы и прошептал:

— К вашим… услугам, Ваше величество. Всегда… всегда к вашим услугам.

Грифон готов был поклясться, что в этот миг он явственно слышал смех Д'Шая.

Физическое обличье — для ци это было нечто новенькое и, надо сказать, ужасно их раздражало. И все же телесная оболочка была им необходима, иначе смертные существа, которые называли себя волками-рейдерами, не стали бы выполнять их приказаний. Позже ци все это изменят — когда Разрушитель даст им силу избавиться от Земель Мечты. Еще в незапамятные времена ци поставили перед собой эту цель: разорвать ненавистные узы, приковывающие их к призрачной реальности Земель Мечты, и распространить свое влияние на остальной мир — к примеру, на Драконье царство.

— Ци… — Тело, в которое они вселились, непроизвольно издавало шепот. Но ци не сомневались, что Разрушитель это исправит. Когда истинный бог арамитов поймет, что они совершили, он попросту не сможет им отказать.

Тело бродило во тьме, ежесекундно спотыкаясь, — ци искали верный путь. Здесь, внизу, действительно было очень темно, даже для ци; но в то же время тут непостижимым образом присутствовал и свет. Ци не понимали, как такое может быть, и потому испытывали благоговейный трепет. Да, власть Разрушителя поистине велика!