До конфликта в любом случае не дошло.

В кабинете возник Повелитель.

– Почему я должен искать тебя, зайчик? – капризно поинтересовался он, протягивая ко мне когтистую руку. – Ну и что ты застыл? Идем.

– Никуда он не пойдет. – Принц поднялся, заслоняя меня.

Руадан посмотрел сначала на него, потом на зеркало – демон в нем посерел и отпрянул, скрывшись во тьме. Мгновение спустя зеркало уже отражало, как и положено, лишь комнату.

– Ах, здравствуй, Лэй, – пропел Повелитель. – Этот зайчик не просто пойдет со мной, а очень резво поскачет. Мы с куколкой условились…

– Он останется здесь, и ты тоже, – перебил принц.

Руадан улыбнулся.

– И кто же меня остановит? Ты, мальчишка? Или евнух у тебя за спиной? Зайка, я теряю время. А я ненавижу терять время.

– Никто никуда не пойдет, – повторил принц. – Пока мы с тобой, Повелитель, не заключим договор.

– Ты меня утомляешь, человек, – вздохнул Руадан, шагая ко мне. – Что же ты сделаешь, если я…

Тут ковер под ним загорелся, и схема под ним обнажилась.

Запахло паленым. Нуал поспешно открыл окно, и в комнату проник запах альвийских роз.

Повелитель нахмурился. Он смотрел на язычки пламени под своими ногами, на завихрение линий схемы и медленно качал головой.

– Куколка, это не смешно, – сказал он наконец. – Ты же обещала.

– Шериады тут нет, – отозвался принц. – А вот ты здесь, Повелитель, похоже, надолго. Обсудим условия нового мирного договора?

Руадан присел, коснулся схемы потом поднес испачканные пальцы ко рту и облизнул их. Ничего чувственного в этом не было – только звериное. Демоническое.

– Хм. – Повелитель повернулся ко мне, окинул взглядом с головы до ног. – Ты неожиданно вырос в цене, зайчик.

Я почувствовал руку на своем плече и, вздрогнув, поднял взгляд. Нуал улыбнулся, облокотившись о спинку моего кресла.

Понимаю принцессу: такой друг наверняка дорогого стоит.

– Итак, Повелитель? – позвал Лэйен.

Руадан отвел взгляд и рассмеялся.

– Ну хорошо, принц. Или как там тебя нынче?.. Раз я здесь надолго… – Он уселся в центре схемы и принялся расстегивать жемчужные пуговицы куртки. – Я хочу вина – травольское из Золотой империи вполне подойдет. И юную девственницу. Или даже двух.

Принц положил руки на стол и посмотрел на Повелителя с нескрываемым презрением.

– Достаточно, Повелитель.

– Достаточно? О нет, я только начал. К тому же политика – это так ску-у-учно! Но добавь в нее хоть немного огонька и…

– Огонька? – перебил принц. – Хорошо, Повелитель, раз просишь, я расскажу тебе про огонек.

Говорят, принц Средних миров сделан из льда, и его каменное сердце бьется лишь для одного человека – его сестры. Его нельзя подкупить, соблазнить и вырваться из паутины его заговоров, потому что среди интриг нуклийского двора он как рыба в воде.

Пожалуй, что это так, хоть Лэйена и превозносят в угоду его сестре. Однако нужно отдать принцу должное: заговорить он может любого. Даже Повелителя, за которым по пятам идет слава Красноречивого.

Я не помню, что именно рассказывал Руадану принц. Кажется, про какое-то оружие – речь была монотонной, и в ней часто проскальзывали незнакомые мне слова, а вскоре Лэйен и вовсе перешел на высокий нуклийский. Руадан сидел в схеме, подперев щеку кулаком, и сначала, кажется, слушал. Потом со вздохом достал из кармана брюк медальон и сжал его в руке.

Перед ним прямо в схеме появились кувшин вина и кубок. Руадан разыграл целое представление, пока наполнял его. Потом – пока пил.

Принц продолжал говорить.

Вздохнув, Руадан подкинул опустевший кубок, и тот исчез. Повелитель снова сжал медальон.

На этот раз в центре схемы возникла леди Вэйна. Снова в человеческом обличии – прекрасная и обнаженная. Взгляд ее не выражал никаких эмоций, как у куклы. Или как у Ори совсем недавно.

Недолго думая, Повелитель привлек бывшего посла Лиона к себе и впился в ее губы долгим, страстным поцелуем.

Принц наконец замолчал. Пару мгновений в кабинете стояла тишина, потом Руадан шлепнул демоницу, и та послушно встала на четвереньки.

– Да ты продолжай, Лэй, продолжай, – сказал Повелитель, поглаживая бедра демоницы. – Твой голос меня заводит.

Кажется, еще немного, и принц бы объявил войну Лиону. Но не успел: в кабинет вбежала Шериада. Она прямо в дверях запуталась в платье и, судя по треску, оторвала рюши с подола нижней юбки. Не смутившись, она бросила что-то гвардейцам снаружи и, потирая глаза, будто только проснулась, направилась к столу едва ли не на ощупь.