Сначала я просто смотрел. Мысли тянулись, как вязкий осадок в зелье. Не то чтобы я не понимал, что происходит, и не то чтобы Алия была так уж красива. Хороша, это правда. Угловатая фигура, маленькая грудь, узкие бедра, впалый живот. Но в моих глазах она внезапно превратилась в одно из тех волшебных существ, о которых я читал в детстве – слишком чудесных для нашего мира, и потому ушедших на страницы сказок. Сначала я восхищенно смотрел на нее, а потом меня буквально скрутило от желания. Никогда раньше, ни до, ни после я никого так остро не хотел. Это тоже было странно, но тогда я не мог мыслить трезво и ничего не понял.

Алия тем временем сняла платье и осталась в одной нижней юбке – в Междумирье не носят нательную рубашку из-за жары. Так она замерла, смущенно глядя на меня и прикрывая рукой грудь (было бы там что прикрывать!) и кусая нижнюю губу. Так она тоже была прекрасна, но я быстро опомнился.

– Постой!

Она вздрогнула и снова укусила губу, на этот раз до крови.

– В чем дело?

Я сел на постели. Так резко, что голова закружилась. Почти не видя сквозь рой черных мошек, я принялся искать ее платье, чтобы подать ей.

– Что ты делаешь? – выдохнула она.

Я наконец нащупал платье на полу.

– Оденься. Пожалуйста. И не нужно… Мне это не нужно.

Она нахмурилась. Во взгляде ее зеленых глаз читалась обида.

– Я тебе не нравлюсь? Да, я знаю, я и вполовину не так красива, как ваши ведьмы. И даже не так умела. Но…

Тут она расплакалась.

Уверен, если бы не эти слезы, я бы просто извинился и ушел. Но она плакала, и я не мог на это спокойно смотреть. Она словно всаживала клинок мне в сердце с каждым всхлипом, и поворачивала его в ране.

Я обнял ее, усадил на постель – стоять я бы просто не смог: голова кружилась.

– Ты прекрасна. Ни одна волшебница с тобой не сравнится.

Ха-ха. И это говорит спутник, пусть даже бывший? Господи, я словно все свои навыки растерял!

Она подняла на меня заплаканные глаза.

– П-правда?

Ее волосы пахли вишней. До сих пор она встает перед моими глазами как живая, когда я чувствую этот аромат. Запах одержимости. Запах страсти. И первой любви.

– Конечно, – ответил я, на этот раз нисколько не покривив душой. – Прости. Я знаю, что здесь это нормально. – Хотя что может быть нормальным в том, что девушка благодарит спасителя собственным телом? Извращенный мир. – Но я не… Не могу.

Она опустила взгляд и вдруг усмехнулась.

– Уверен? А по-моему, очень даже можешь.

И коснулась меня – легко, даже робко, но мне этого хватило. Я прижался к ней, впился в ее рот – поцелуем это назвать сложно. Господи, где мой профессионализм? Я же знал, как сделать девушке приятно – и явно не так.

– Ты дрожишь, – сказала она потом. – Почему?

– Мне страшно, – признался я.

Видите, как помутился мой рассудок? Страшно – я признался незнакомке. В Междумирье. Пусть и человеку, а не волшебнику.

Она слабо улыбнулась.

– Мне тоже.

Я смотрел в ее глаза и хотел гладить ее плечо – то, с родинкой. И ласкать ее шею – мне говорили, у меня это отлично получается.

На мгновение мир снова сделался ярким от паники. Что я делаю?! Нет-нет-нет, я не…

– Тише, – шепнула Алия и положила мою руку себе на грудь. – Тише. Ты же не сделаешь мне больно, правда?

Я убрал руку с ее груди и погладил ее волосы.

– Ты не обязана.

Она растерянно посмотрела на меня. Потом твердо сказала:

– Я знаю. Но я хочу.

И я остался. Просто, как дважды два: раньше женщины при мне сами проявляли инициативу. Как мои хозяйки. Как Адель.

Алия даже не пыталась, и это все поменяло.

– Боги, – выдохнула она потом, вглядываясь в меня. Я больше не мог держать флер. – Боги, это какая-то магия, да? Ты… Ты стал таким красив… ах!

Я не ответил. Я был занят – пытался сдерживаться, пока она стонала подо мной от наслаждения. Впервые это не было унизительно. Впервые мне нравилось доставлять кому-то радость таким образом. Но это все еще не приносило удовольствия мне.

Алия быстро пришла в себя. Она снова прикусила губу и, неожиданно толкнув меня, уселась верхом.

– Ну все, маг. Я не стеклянная кукла. Ты будто боишься меня разбить. Нет! Молчи. Позволь мне.

Умелой она точно не была, зато какой старательной! Со мной и раньше играли в такую игру: иногда госпожам нравится, когда ты возбуждаешься от их прикосновений. Но это всегда было обязанностью.

Сейчас я сам прикусил губу, сдерживая стон. Мир подернулся рябью… и словно взорвался у меня перед глазами танцующими звездами.