Единственная удача, на которую я могу претендовать прямо сейчас, заключается в том, что мы добрались до Калли раньше Рикардо и его людей.

Я понятия не имею, как быстро они собирались действовать, но страх в глазах Анта, когда он рассказывал о том, что подслушал, сказал мне, что они не собирались долго колебаться.

Что означало, что мы не могли ждать.

Мне нужна была безопасность моей девочки, и если это означало пойти на крайние меры и ненадолго встать на сторону врага, то я был не против.

Ради нее. Всегда ради нее.

Одноразовый телефон в моем кармане звонит, и я, черт возьми, чуть не выпрыгиваю из кожи, когда он вырывается из всех окружающих меня динамиков.

— Босс, — говорю я, когда приходит второй звонок Эвана.

— Все хорошо? — спрашивает он.

— Да. Она в безопасности. И будет в безопасности до тех пор, пока существует угроза, — подтверждаю я.

— И ты все еще отказываешься сказать мне, кто твоя крыса? — Подозрение более чем очевидно в его тоне.

— Что сказали твои змеи? Что-нибудь изменилось?

— Нет. Они вышли на нее, — говорит он, и его голос срывается от беспокойства.

— Тогда тебе нужно довериться мне.

— Ты даже не предназначен для работы. Когда твой отец—

— Я не работаю. Я учусь. И Калли тоже. В безопасности.

— Клянусь гребаным Богом, Деймос. Если ты облажаешься и она—

— С ней ничего не случится. Она в безопасности. Никто не знает, где мы.

— Я в курсе, — бормочет он, его раздражение ясно, что я отказался сообщить даже ему наше местоположение.

У нас с Антом отключены маячки. Я выключил маячок Калли в ту же секунду, как мы ее поймали, и мы приехали сюда в фургоне с фальшивыми номерами.

Единственный способ нас найти — это если этот итальянский ублюдок внутри завизжит.

И если он это сделает, у меня будет нулевой шанс сохранить ему жизнь в третий раз.

— Я доверяю тебе, Деймос. Позаботься о моей девочке.

— Даю вам слово, Босс.

Я прерываю звонок, прежде чем выключить телефон, и в ту же секунду, как выхожу из машины, бросаю его на землю и раздавливаю ногой.

Я здесь ничего не оставляю на волю случая. Ни один другой итальянский ублюдок и близко не подойдет к моей девочке.

Хватая сумки из багажника, я направляюсь к дому, мои глаза стреляют повсюду, поскольку моя паранойя берет верх надо мной.

Тишина встречает меня, когда я направляюсь на кухню и пытаюсь не паниковать, когда не нахожу Анта там, где я его оставил.

Сбрасывая сумки, я отправляюсь на его поиски. Мое сердцебиение учащается с каждым шагом, который я делаю, и я не вижу и не слышу никаких свидетельств того, что они здесь.

К тому времени, как я прохожу половину здания, я почти бегу.

Мне не следовало, блядь, оставлять его здесь с ней.

Я, блядь, доверял ему, и если он—

Весь воздух вырывается из моих легких, когда я заворачиваю за угол и вижу, как он прижимает моего ангела к стене, глядя на нее сверху вниз, как будто она его.

Ее глаза расширяются от облегчения, когда она смотрит на меня, делая все возможное, чтобы освободиться от хватки Анта.

— Деймон, о Боже мой, — выдыхает она. От звука ее голоса у меня мурашки бегут по коже.

Мои пальцы сжимаются, тяжесть пистолета, заткнутого за пояс, становится все более и более очевидной.

— Отпусти ее, — рычу я, не сводя глаз с головы Анта. Мои брови приподнимаются, когда я замечаю, что по его щекам стекает маленькая струйка крови, а он продолжает смотреть на нее сверху вниз, как будто она была создана для него.

Она, черт возьми, такой не была.

Когда он не двигается, моя рука начинает жить своей собственной жизнью, и через несколько секунд мой пистолет снова направлен ему в голову.

— Демон, — предупреждает Калли. — Не надо.

— Тогда ему нужно дать задний ход, черт возьми, — рявкаю я, направляя пистолет в ту сторону, куда я хочу, чтобы он пошел.

В ту секунду, когда он отпускает ее, Калли прыгает перед ним, защищая его.

— Положи это, — требует она.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? — шиплю я. — Ты защищаешь его?

Она смотрит на меня с недоверием.

— Опусти пистолет, Деймон, — рычит она, ее сердитый взгляд удерживает мой, требуя, чтобы я выполнял приказы.