Савиных отмахнулся.

— Не кипишуй, Гриша! Зачем народ гонять туда-сюда. Сами управимся! Или ты струсил?

— Я лишь хочу подстраховаться. Но ты старший, тебе решать!

— Вот именно! Давай привяжем руки Фролова к гире, пусть тащит, раз такой умный. Заодно отобьёт у него желание с кулаками на агентов угрозыска кидаться.

Рома зло посмотрел на циркача, который угрюмо сидел, не поднимая глаз.

— У, сволочь! Так бы дать тебе револьвером по зубам!

— Это не ваш метод! — тихо выпалил Фролов.

— В каком смысле?

— Не советский! Нельзя бить арестованных. С ними надо обращаться вежливо и по закону.

Мой наставник фыркнул.

— Может тебе ещё и задницу в туалете подтереть? Заткнись лучше и не доводи до греха, а то завалю тебя прямо на фатере — скажу, что с ножом на нас кидался. Правильно говорю, Гриша?

— Не то слово. А я буду свидетелем, — усмехнулся я.

Циркач оказался понятливым и больше эту тему не поднимал и вообще всю дорогу, пока мы добирались до угро, вёл себя ниже травы, тише воды, правда, Рома всё-таки внял другому моему совету и нанял извозчика. Оплатили мы его из денег, найденных при Фролове.

Кабанов встретил нас на удивление спокойно, лишь поинтересовался, какого хрена мы притащили вместе с арестантом ещё и цирковую гирю. Когда услышал объяснение, не выдержал и захохотал, держась за живот.

— Ловок, зараза! Нечего сказать! Сам придумал или надоумил кто?

— Сам, — вздохнул атлет.

Пожав нам руки, начальник отдела отпустил меня и Романа домой. Как и договаривались, мы зашли с ним в ближайшую пивную, где уговорили по паре кружечек пенного, закусив таранькой.

— А с тобой можно работать, Гриша! — произнёс наставник напоследок.

Я улыбнулся.

— Ты тоже ничего, Рома!

Он зевнул.

— Поздно уже. Пойду домой — спать!

— Тебя проводить?

— Что я — пацан что ли? Справлюсь…

Дома меня встретили Настя и Степановна. Из кухни доносился божественный аромат жареной картошки.

— Как прошёл второй день на новой работе? — спросила Настя, целуя меня в губы.

— Так же как и первый. Посадили за стол, завалили бумагами…

Любимая недоверчиво посмотрела на моё невинное лицо.

— Честное слово! Мне ведь даже револьвер ещё не выдали!

Она недоверчиво покачала головой.

— Гриша, это ты своих жуликов обманывать можешь, а меня ты не проведёшь: опять ведь за кем-то гонялся! Я же тебя знаю…

— Да вообще бегать ни за кем не пришлось. Не работа — курорт!

— Счастье ты моё… луковое! Иди на кухню, ужинать!

Утром Савиных с загадочным видом отвёл меня в сторону и вручил небольшой бумажный пакет.

— Это тебе, Гриша. Только будь осторожней, никому не показывай!

— Что здесь? — Я недоумённо потянулся к свёртку, но Роман зловеще прошипел:

— С ума сошёл? Потом взглянешь, не при свидетелях.

Он оглянулся по сторонам и прошептал:

— Тут твоя премия.

— Какая ещё премия?! Я ж работаю меньше недели.

— Заслуженная! Короче, как я и говорил: сегодня с самого утра Акопян примчался к нам в отдел как ошпаренный и попросил забрать заявление назад. Дескать, никакого ограбления не было.

— А ты?

— А я что — дурак? Если есть возможность сшибить с фраера малую копеечку — грех не воспользоваться. Говорю ему: так и так, заявление уже везде зарегистрировано, люди, то есть мы — уже вовсю над ним вкалываем. Ну и так аккуратненько намекаю, что вопрос решить, конечно, можно, но за труды и старания придётся заплатить.

— И он согласился?

— А куда ж денешься?! — лицо Савиных расплылось в довольной улыбке.

— Сколько ты с него взял?

Рома лукаво подмигнул.

— Не переживай, Гриня! Я тебя не обидел. Вся сумма пополам ушла: тебе и мне. Мы ж с тобой свои люди теперь.

Я сделал вид, что замялся, хотя пакет с взяткой жёг мне руки.

— Спасибо тебе, конечно, большое, Рома. Только что Кабанов скажет — он ведь вчера нас с тобой на это дело заряжал…

— А что он может сказать?! Ему даже лучше будет: одним нераскрытым делом меньше — значит, наверху не так сильно пропесочат.

— Хорошо, а что следователь?

— Следака я беру на себя. Ему тоже лишняя обуза не нужна. Вот увидишь, ещё нам спасибо скажет. Да ты не переживай, Гриша! Думаешь, у меня это в первый раз? Всегда проскакивало, и сейчас проскочит.

— Раз так… — Я засунул пакет за пазуху. — Спасибо, Гриша! Прямо как найденные… У меня сейчас как раз с деньгами туго.

— Ну вот, а теперь полегче станет! — Он снова подмигнул. — Ты, главное, меня держись, Гриша! Я тебе плохого не посоветую.

Его показная дружелюбность и немного суетливая манера поведения сразу вызвали у меня сомнения. Мой оперской опыт даже не кричал — вопил во всю мощь: всё это затеяно неспроста.