— Замечательно. — Я вздыхаю, брызгаю холодной водой на лицо, прежде чем распустить косу и попытаться привести волосы в порядок руками, но это безнадежно. Я выгляжу как в фильме ужасов. Одному Богу известно, что Девлон мог увидеть во мне в таком виде. Но полагаю, что тот факт, что это Хэллоуин, дает мне немного милости в том, что я выгляжу как потерпевшая крушение.

Кто-то стучит в дверь.

— Ты там надолго?

Я снова смотрю на себя в зеркало. Этого будет достаточно.

— Я всё! Закончила! — Открываю дверь, и следующая девушка в очереди, видимо невтерпеж, протискивается мимо меня и садится на унитаз еще до того, как я закрыла дверь. — Тогда просто закрою ее за собой, — говорю ей и захлопываю дверь, а стоящей в очереди девушке сообщаю: — Она прикольнулась.

Не успеваю сделать и двух шагов из коридора, как меня ловит рука пилота из «Лучшего стрелка».

— Я волновался, что ты заблудилась, — произносит Девлон, откидывая локоны с глаз.

— Я думала, ты будешь танцевать, — ахаю я, удивляясь, что он здесь и ждет меня. Он ждет меня. Это значит, что он не танцевал с какой-нибудь другой девушкой и не болтал с ней, пока я была в уборной.

— Я пришел сюда с тобой, — признается он, его голубые глаза загадочно искрятся. Внутри у меня все трепещет и разливается жар. Я ему нравлюсь. — Готова танцевать?

Я киваю, зная, что на этот раз не буду отговаривать себя и убегать.

— С удовольствием.

Девлон скользит рукой по моей талии, притягивая к себе, защищая, пока мы снова сливаемся с толпой танцующих. Я чувствую тепло его прикосновения и понимаю, что с ним могу отбросить все свои опасения. Среди всех красивых студенток в этом зале он почему-то обращает внимание только на меня. Может, я все-таки не так уж зла на Люка…

Глава 8

Девлон

Я прикасаюсь к ней при любой возможности, одержимый тем, как ее изгибы ощущаются под ладонями. Когда Люк узнает, что я неравнодушен к его сестре, он станет единственным, кто против. Но ничего не могу с собой поделать. Просто в ней есть что-то такое, что меня привлекает. Называйте это кисметом или спасением от орды зомби, которое свело нас вместе, но по мере того, как длится ночь, понимаю, что в этом мире я не хочу большего, чем жизни с ней. Это банально, знаю. Но такое чувство, что мы принадлежим друг другу.

Пока люди извиваются вокруг нас, играет зажигательная песня о быстрых машинах и девушках из Лос-Анджелеса, которые разбивают твое сердце. Лила держит руки над головой с огромной ухмылкой на лице, прыгая и покачиваясь в такт музыке. Мне нравится видеть ее такой. С распущенными рыжими волосами она кажется такой беззаботной. Я подхватываю ее на руки и кружу, заставляя ее хихикать, а затем замедляю наше движение. Сначала ее тело напрягается, но потом она испускает огромный вздох и практически тает на мне.

— Ты такая красивая, Лила, — выпаливаю, не в силах остановить слова.

Ее глаза сверкают, полные надежды и с оттенком растерянности.

— Правда?

— Правда, — говорю я, раскачиваясь из стороны в сторону, когда мир вокруг нас исчезает, и остаемся только я и она. Я хочу ее. Она нужна мне.

Возможно, это оставит на мне шрам. А если и не шрам, то уж точно огромную вмятину, которая изменит меня с этого дня. Вот как знаменателен этот момент. Наверное, я хочу сказать, что есть люди, которые приходят и уходят из жизни, и кажется, что их никогда и не было. А есть люди, которые врываются в твою жизнь, переворачивая ее с ног на голову, и ты понимаешь, что в глубине души — независимо от того, останутся ли они с тобой навсегда или на мгновение — ты уже никогда не будешь прежним.

Лила относится к последнему типу людей. Я заподозрил это сразу, как только увидел, что у нее приступ паники в доме зомби. Но сейчас, стоя здесь и держа ее в объятиях, а наши тела прижимаются друг к другу, пока мы раскачиваемся под музыку, я уверен в этом на сто процентов. Лила — та самая девушка для меня.

Когда она смотрит мне в глаза, словно ища правду в моих словах, понимаю, что у меня появился шанс. Если упущу его, и он пройдет мимо, кто знает, когда мне снова выпадет шанс быть так близко к ней. Я ослабляю объятия, обхватываю ее лицо и целую.

Она отвечает удивленным взглядом, но быстро спохватывается, прижимаясь к моим губам, и позволяет моему языку скользнуть по ее. Сначала мы целуемся медленно и нежно, затем — жестко и страстно, словно это и есть та пища, которой мы всегда жаждали, но никогда не знали о ее существовании. Я чувствую себя изголодавшимся мужчиной, крепче ее сжимаю и провожу пальцами по ее изгибам. Под кончиками пальцев чувствую грубые зубцы молнии, и мне так отчаянно хочется расстегнуть ее, насладиться жаром обнаженной плоти, но быстро подавляю это чувство, желая, чтобы мой член тоже успокоился. «Здесь не то место, притормози, мать твою».