Но что?

Новое утро далось тяжелее предыдущего, Лилит полностью чувствовала всё то, о чем предупреждали на занятиях. Её тело демонстрировало это прямо, ничего не скрывая. Многие капилляры полопались, кожа стала сухой и бледной, голова жуко кружилась. Ей постоянно слышался звон, вероятно, из-за того звука, которым над ней издевались. Один раз ей даже показалось, что рядом кто-то есть и он говорит с ней, но это лишь галлюцинации, что начинали сводить с ума.

Лилит попробовала встать, понимая, что принимая вертикальное положение — она ничего не видит, мир начинал гаснуть. Она больше не могла этого выносить, взяв бутылку с водой. Не решаясь, девушка открыла свои показатели, понимая, что нужно как можно скорее все исправить. Ей нужно поесть и много воды, температура упала уже до тридцати пяти и трех, а давление вообще оставляло желать лучшего. Она потерпит то, что с ней сделает Экстер, ведь… приблизившись к смерти, девушка вдруг ясно поняла, что хочет жить. Хочет снова увидеть майора и хочет сказать ему о своих чувствах. Его жена и взаимность не так уж и важны, раз… ты никогда не знаешь, что будет завтра. Больше всего на свете ей хотелось бы коснуться его, чтобы он прижал её к своей груди и снова пообещал, что всё будет хорошо.

— О, вижу, лед тронулся, — подполковник вошел, глядя на девушку с улыбкой. — Может ещё и поешь?

Та ответила, только иссушив вторую бутылку.

— Поем, что ты сделаешь со мной за это?

— Ого, какие мы сговорчивые сегодня, — тот задумчиво постучал указательным пальцем по подбородку. — Дай-ка подумать. Поешь, отдохни, а как будешь готова — позови меня. Я не хочу, чтобы тебя стошнило в процессе. Мы немного поиграем.

Блондинка мелко задрожала, подобрав под себя ноги. Страшно. Очень, очень страшно. И так же её удивило, что препарат в воде не подействовал мгновенно, хотя оно и понятно, но, видимо, её мозг уже с трудом работал. Она какое-то время полежала — голова кружилась, кровь шумела в ушах, но со временем ей стало легче, спустя час она даже пописала немного и была готова к еде. Под фольгой стояли вчерашняя курица и почерствевший хлеб, подполковник явно не собирался устраивать ей шведский стол. Овощи были тушеные и свежие, ещё и странный твердый кекс в придачу.

Выбора как такового не было, и Лилит перекусила, оторвав кусочек фольги и спрятав под матрас кусок хлеба. Курицу можно было учуять, а помидоры уже и так почти пришли в негодность. А вот хлеб ещё какое-то время мог полежать. В животе проходил целый военный парад: всё булькало и принималось за работу. К вечеру ей стало значительно лучше, даже цвет лица разгладился и прошел ненавистный звон.

— Вижу, ты как раз собиралась меня звать? — Экстер вошел, держа в руках небольшую плеть. — А я вот сам пришел.

Он взглянул на четыре пустые бутылки, усмехнувшись.

— Действует?

Лилит отрицательно помотала головой, хотя было очевидно, что она врет. Не могло не действовать. С такой дозой при иных обстоятельствах, она вела бы себя как кошка в течку — мурча и отпячивая задницу.

— Не хочу делать это здесь, — вдруг сказал тот, — идем в мою комнату.

Девушка плелась, думая о майоре, хотя — это не помогало. Вдруг обострилось всё то, что ей в нём нравилось. Сильные руки, переплетения вен на них, широкая спина, защищающая её от всех бед… Перечислять можно было бы ещё долго, но они пришли, и блондинке стало не хорошо. Комната выглядела жутко — алый балдахин, шелковые простыни и приглушенный свет. Какие-то влажные мечты пятидесятилетней кошатницы, всё тут говорило, что у него явно проблемы с головой.

— Ч-что мне делать? — спросила та, стоя, как новогодняя елка посреди комнаты. — Как себя вести?

— Как напуганная мышка, — ухмыльнулся тот. — Которую я сейчас съем.

<tab> Та взвизгнула и ринулась бежать, хотя её тут же схватили за локоть, дернув на кровать. Она ринулась на её другую сторону, но пальцы с силой сжали лодыжку — потянув на себя. Девушка заверещала, стала вырываться, вдруг ощутив, как обожгло плечо. Она вскрикнула, прикрыв место удара ладонью, чтобы плеть не прошлась там ещё раз. Но Экстер уже прижался к ней сам, целуя Лилит глубоко и грубо. Его язык полез ей едва не в глотку, пока его левая рука сжала ей шею. Не чтобы увеличить её ощущения, он делал это только для себя.

Она захрипела, снова пытаясь вырваться, но один удар в висок рукоятью — и она заплакала, сжимаясь в клубок. Столько теперь для неё будет стоить еда? Хуже всего было то, что его пальцы уже скользнули ей в трусики, где благодаря препарату было мокро, хотя это и не помогло ей избежать боли от проникновения его пальцев. Лилит инстинктивно ударила его ногой куда-то в бок, извернувшись, чем причинила себе большую боль когда тот выскользнул.

— Вот сука! — тот вздернул руку с плетью, обрушивая оную на спину девушки. — Не дергайся!

<tab> Он стал расстегивать свои черные брюки, выпуская наружу зверя, которого Лилит уже знала в лицо. «Только не это, нет!» — пронеслось у неё в голове, невзирая на горящую от боли спину. Но тот предварительно стащил с неё остатки одежды, оставив только лифчик, из которого от сражения у Лилит успела выпасть одна грудь. Девушка уже ощутила прикосновение между ног его омерзительной крайней плоти, как вдруг прямо над ними раздались шаги.

— Заткнись! — тот навалился на неё, зажав рот рукой, но девушка всё равно завизжала через нос, со всей силы пнув Экстера ногой.

— Помогите! — что было сил закричала она, когда тот свалился на пол. — Прошу вас! Помогите! Я здесь!

Она снова завизжала — теперь не от страха, а чтобы было громче. Кто бы там не ходил — он наверняка услышал её. И правда, шаги стали торопливыми, неизвестный засуетился, производя пару ударов в её потолок. Как вдруг, чем-то острым он пробил место, где была проводка, делая маленькую дырочку.

— Лилит?! — крикнул оттуда до боли знакомый голос.

— Мёрфи!.. — закричала та, вдруг чувствуя боль в виске. Мир потух.