– Итак, вы желаете, чтобы я продолжал расследование?

– Да, если оно может дать какие-то результаты. Но я в этом сомневаюсь, потому что мы с Десмондом уже пытались кое-что разузнать, но ничего не добились. Ведь это не столько история жизни, сколько история смерти – вернее, двух смертей. Когда происходит двойное самоубийство, две смерти воспринимаешь как одну. Кажется, у Шекспира или кого-то еще сказано: «Они и в смерти были неразлучны»... Да, продолжайте расследование и рассказывайте миссис Оливер, что вам удалось выяснить, а лучше сообщайте сразу мне. – Она обернулась к миссис Оливер: – Я не хотела вас обидеть. Вы были мне хорошей крестной, но я предпочитаю узнавать обо всем из первых рук. Вы ведь сможете узнать правду, мосье Пуаро?

– Как правило, мне это удавалось, – ответил Пуаро. – Это все, что я могу вам сказать.

Глава 13

МИССИС БЕРТОН-КОКС

– Ну? – осведомилась миссис Оливер, вернувшись после того, как проводила Селию до двери. – Что вы о ней думаете?

– Интересная девушка, – ответил Пуаро. – Она, безусловно, личность.

– Да, это верно, – согласилась миссис Оливер.

– Я бы хотел, чтобы вы кое-что мне рассказали.

– О ней? Но я не так хорошо ее знаю. С крестниками, как правило, редко видишься.

– Я не имел в виду девушку. Расскажите мне о ее матери. Вы ведь ее знали?

– Да. В Париже мы были в одном пансионе. В дни нашей молодости девушек часто посылали в Париж для окончательной «отделки», прежде чем ввести в общество, – сказала миссис Оливер. – Это звучит как подготовка тела к погребению. Что вы хотите знать о ней?

– Вы помните ее? Помните, как она выглядела?

– Да. Как я вам говорила, людей и события из прошлого не так легко забываешь.

– Какое впечатление она на вас производила?

– Она была очень красива, – ответила миссис Оливер. – Правда, не в тринадцать-четырнадцать лет. Тогда она походила на толстого щенка. Впрочем, как и многие из нас.

– А что она представляла собой как личность?

– Трудно сказать, потому что она не была моей единственной или ближайшей подругой. У нас там была небольшая компания с примерно одинаковыми вкусами. Мы любили играть в теннис, нам нравилось, когда нас водили в оперу, и мы смертельно скучали в картинных галереях. Так что могу представить вам ее лишь в общих чертах. Ее звали Молли Престон-Грей.

– У вас обеих были друзья среди молодых людей?

– Были одно или два романтических увлечения знаменитостями. Правда, не поп-певцами – тогда до этого еще не дошло. Главным образом девушки увлекались актерами. Одна из них как-то повесила над кроватью фотографию артиста варьете, а мадемуазель Жиран, учительница французского, потребовала ее убрать. «Ce n'est pas convenable» [35] , – заявила она. Девушка сказала ей, что это ее отец! Мы хохотали до упаду.

– Пожалуйста, расскажите побольше о Молли, или Маргарет, Престон-Грей. Селия напоминает вам ее?

– Едва ли. Они не похожи. Пожалуй, Молли была более... более эмоциональна.

– Насколько я понял, у нее имелась сестра-близнец. Она тоже была с вами в пансионе?

– Нет. По-моему, она тогда училась где-то в Англии. Я встречала Долли случайно один или два раза – тогда она точь-в-точь походила на Молли. Сестры не пытались выглядеть по-разному – носить различные прически и тому подобное, как часто делают близнецы. Думаю, Молли очень любила Долли, хотя редко говорила о ней. Сейчас мне кажется, что с Долли уже тогда было что-то не так. Помню, Молли как-то упомянула, что ее сестра болеет или поехала куда-то лечиться. Меня даже заинтересовало, не калека ли она. Вроде бы тетя возила ее к морю поправлять здоровье. – Миссис Оливер покачала головой. – Точно не помню. Просто я чувствовала, что Молли старается защитить сестру. Вам это кажется чепухой?

– Вовсе нет, – отозвался Пуаро.

– Бывали времена, когда Молли явно не хотелось говорить о сестре. Она часто говорила об отце и матери. Думаю, Молли их любила, но обычно – как большинство детей любят родителей. Ее мать однажды приезжала за ней в Париж. Приятная была женщина, хотя и не красавица. Спокойная, вежливая.

– Понятно. Значит, никаких молодых людей?

– Тогда для нашего возраста это было в порядке вещей – не то что в наши дни, – ответила миссис Оливер. – Позже, когда мы вернулись в Англию, наши пути разошлись. Молли, кажется, уехала с родителями за границу – не в Индию, а куда-то еще, возможно в Египет. По-моему, ее отец был дипломатом. Одно время они жили в Швеции, а потом на Бермудах или еще где-то в Вест-Индии. Думаю, он был там губернатором. Такие вещи вылетают из головы – куда лучше помнишь, о каких глупостях тогда друг с другом говорили. Я как-то влюбилась в скрипача, а Молли в учителя музыки – это причиняло куда меньше беспокойства, чем теперешние романы. Ты просто тоскуешь и ждешь, пока учитель придет давать тебе урок, а он и знать не знает о твоих чувствах. Однажды мне приснилось, будто мой любимый мосье Адольф заболел холерой и я спасла ему жизнь, дав свою кровь для переливания. Какие глупости только не приходят в голову в молодые годы! Было время, когда я твердо решила стать монахиней, а потом больничной сиделкой... Ну, сейчас, очевидно, явится миссис Бертон-Кокс. Интересно, как она на вас прореагирует?

Пуаро взглянул на часы:

– Очень скоро мы это узнаем.

– А нам не нужно сначала еще что-нибудь обсудить?

– Думаю, мы могли бы обменяться впечатлениями по некоторым вопросам. Как я говорил, я мог бы расследовать пару моментов. Скажем, поискать вместе с вами «слонов».

– Повторяю: со «слонами» я покончила, – заявила миссис Оливер.

– Да, – заметил Пуаро, – но, возможно, «слоны» не покончили с вами.

В дверь опять позвонили. Пуаро и миссис Оливер посмотрели друг на друга.