– Ах, дорогие дети, – вздохнула Зели. – Простите, что называю вас детьми, хотя вы уже взрослые мужчина и женщина. Я так рада видеть вас снова и знать, что не причинила вам вреда.

– Конечно, не причинили, и я тоже ужасно рада вас видеть, дорогая Зели. – Селия обняла ее. – Я всегда очень любила вас.

– И я тоже, когда жил по соседству, – сказал Десмонд. – В какие чудесные игры вы играли с нами!

Десмонд и Селия обернулись к Ариадне Оливер.

– Большое вам спасибо, миссис Оливер, – поблагодарил Десмонд. – Вы были очень добры и проделали огромную работу. И вам спасибо, мосье Пуаро.

– Да, мы вам очень признательны, – сказала Селия.

Они отошли в сторону, и остальные посмотрели им вслед.

– Ну, мне пора, – промолвила Зели. – А как насчет вас? – обратилась она к Пуаро. – Вы должны кому-то рассказать об этом?

– Возможно, только отставному полицейскому офицеру. Так как он на пенсии, то едва ли сочтет своим долгом вмешиваться и что-то предпринимать. Будь он на службе – другое дело.

– Теперь я вижу, – сказала миссис Оливер, – что все люди, с которыми я говорила, помнили какую-то частицу этой ужасной истории. Эти частицы помогли нам докопаться до правды, хотя их было очень трудно собрать воедино. Впрочем, мосье Пуаро это не касается – он способен с легкостью соединить что угодно. Например, парики и близнецов.

Пуаро подошел к Зели, окидывающей взглядом панораму.

– Вы не сердитесь на меня, что я убедил вас сделать то, что вы сделали? – спросил он.

– Нет, я этому рада. Вы оказались правы. Эти юноша и девушка просто очаровательны и, по-моему, идеально подходят друг другу. Уверена, что они будут счастливы. Мы стоим там, где много лет назад разыгралась трагедия. Я не могу порицать Алистера. Он поступил мужественно, даже если был не прав.

– Вы ведь тоже любили его, не так ли? – спросил Эркюль Пуаро.

– Да. Я полюбила его с того момента, как появилась в этом доме. Не думаю, чтобы он об этом знал. Между нами никогда ничего не было. Алистер доверял мне и был ко мне привязан. А я любила их обоих – его и Маргарет.

– Я хотел бы кое о чем спросить вас. Генерал Рейвенскрофт любил Долли так же, как и Молли?

– Да, он любил обеих. Поэтому он так хотел спасти Долли. Я не знала, какую из сестер он любил больше, и теперь не узнаю никогда.

Несколько секунд Пуаро молча смотрел на нее, потом повернулся и подошел к миссис Оливер.

– Мы возвращаемся в Лондон, к повседневной жизни, забыв о трагедиях любви.

– Слоны умеют помнить, – отозвалась миссис Оливер, – но мы люди, а люди, к счастью, умеют забывать.

ЗАНАВЕС:

ПОСЛЕДНЕЕ ДЕЛО ПУАРО

У кого из нас не щемило сердце при мысли, что мы бывали в этих краях прежде?

Почему эти слова всегда так трогают?

Вот какой вопрос задавал я себе, глядя из окна поезда на плоский эссекский ландшафт.

Сколько же лет прошло с тех пор, как я ехал туда же? Как забавно: тогда мне казалось, что все лучшее в жизни – позади! Я был ранен на той войне, которая навсегда останется для меня единственной войной, – хотя ее затмила вторая, куда более страшная.

В 1916 году молодому Артуру Гастингсу казалось, что он уже старый, обремененный опытом человек. Я тогда даже не подозревал, что жизнь для меня только начинается.

Я ехал в гости к своему старинному другу, Джону Кавендишу, не ведая того, что там мне предстоит встретить человека, который окажет на меня большое влияние и определит всю мою дальнейшую жизнь. У его матери, которая недавно снова вышла замуж, было поместье под названием Стайлз. Я думал лишь о том, как приятно будет возобновить прежние знакомства, и мне в голову не приходило, что скоро я буду вовлечен в зловещие перипетии загадочного убийства.

Именно в Стайлз я познакомился с Эркюлем Пуаро, странным маленьким человеком, которого впервые увидел в Бельгии.

Я очень хорошо помню изумление, охватившее меня при виде экстравагантного господина с большими усами, который, прихрамывая, шел по деревенской улице.

Эркюль Пуаро! С того времени он стал моим самым дорогим другом, встреча с которым круто изменила мою жизнь. Когда мы вместе охотились за очередным убийцей, я встретил свою будущую жену, самую верную и прелестную спутницу, о какой мог бы мечтать мужчина.