Миссис Оливер сказала, что у нее те же проблемы, и набрала номер в Айлингтоне. Ей ответили на ломаном английском:

– Вы хотеть, кто здесь живет?

– Мисс Селия Рейвенскрофт?

– Да-да, она жить на втором этаже, но уйти и еще не вернуться.

– А позже она будет дома?

– Да, очень скоро. Она переодеться для вечеринка и снова уйти.

Поблагодарив за информацию, миссис Оливер положила трубку. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз видела свою крестницу. Значит, Селия сейчас в Лондоне. Если ее жених и его мать тоже здесь... «О боже! – подумала миссис Оливер. – От всего этого голова раскалывается!» Услышав звук, она обернулась:

– Да, мисс Ливингстон?

Покрытая паутиной мисс Ливингстон стояла в дверях, держа несколько пыльных томов.

– Не знаю, какой вам от них толк, миссис Оливер, – с неодобрением сказала она. – Этим книгам, по-моему, много лет. Вы хотите, чтобы я что-нибудь в них поискала?

– Нет, – ответила миссис Оливер. – Положите их на диван, и я сама их просмотрю.

Недовольство мисс Ливингстон заметно усилилось.

– Хорошо, миссис Оливер. Только я сперва стряхну с них пыль.

– Очень любезно с вашей стороны. – Миссис Оливер с трудом удержалась, чтобы не добавить: «Заодно стряхните пыль и с себя. Ваше левое ухо все в паутине».

Она посмотрела на часы и снова набрала айлингтонский номер. На сей раз ответил чисто англосаксонский голос, четкость которого обрадовала миссис Оливер.

– Мисс Рейвенскрофт – Селия Рейвенскрофт?

– Да, это я.

– Едва ли ты хорошо меня помнишь. Я миссис Оливер – Ариадна Оливер. Мы не виделись очень давно, но вообще-то я твоя крестная.

– О, конечно, я вас знаю! Мы в самом деле давно не виделись.

– Я бы очень хотела с тобой повидаться. Может быть, ты придешь ко мне или мы сходим куда-нибудь перекусить?

– В рабочее время мне это не слишком удобно, но сегодня вечером я могла бы к вам заглянуть. В половине восьмого или восемь. Позже у меня свидание, но...

– Я была бы очень рада.

– Ну, тогда я, конечно, приду.

Миссис Оливер дала ей адрес.

– Да, я хорошо знаю это место.

Миссис Оливер сделала краткую запись в телефонной книжке и недовольно посмотрела на мисс Ливингстон, которая снова вошла в комнату, сгибаясь под тяжестью массивного альбома.

– Может быть, это то, что вам нужно, миссис Оливер?

– Нет. Это кулинарные рецепты.

– Господи, в самом деле!

– Возможно, я их тоже как-нибудь просмотрю. – Миссис Оливер решительно забрала том. – Поищите еще. Попробуйте в бельевом шкафу рядом с ванной – на верхней полке, где полотенца. Иногда я кладу туда бумаги и книги. Погодите, я погляжу сама.

Спустя десять минут миссис Оливер листала полинявшие страницы альбома. Мисс Ливингстон стояла у двери с видом мученицы.

– Ладно, – сжалилась миссис Оливер, будучи не в силах лицезреть ее страдания. – Поищите только в письменном столе в столовой. Знаете, который треснул. Посмотрите, нет ли там старых адресных книг примерно десятилетней давности. На сегодня это все.

Мисс Ливингстон удалилась.

Испустив глубокий вздох, миссис Оливер села и начала листать книгу с записями в день рождения. «Интересно, – подумала она, – кто из нас больше доволен – мисс Ливингстон, что я ее отпустила, или я, что она наконец убралась? Думаю, после визита Селии меня ожидает занятой вечер».

Взяв чистую тетрадь из стопки на маленьком столике, она внесла туда несколько дат, адресов и имен, заглянула в телефонную книгу и позвонила мосье Эркюлю Пуаро.

– Это вы, мосье Пуаро?

– Да, мадам, это я.

– Вы что-то уже сделали?

– Прошу прощения, что именно?

– Что-нибудь, – ответила миссис Оливер. – То, о чем я вас просила вчера.

– Да, разумеется. Привел все в движение. Договорился о некоторых запросах...

– Но еще их не осуществили, – закончила миссис Оливер, придерживающаяся весьма невысокого мнения относительно мужского взгляда на активную деятельность.

– А вы, chere madame?

– Я была очень занята.

– Вот как? И чем же?

– Я собирала слонов, – объяснила миссис Оливер, – если это вам о чем-то говорит.

– Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду.

– Заглядывать в прошлое не слишком легко, – продолжала миссис Оливер. – Просто удивительно, скольких людей вспоминаешь, просматривая имена в записных книжках. Вы не представляете, какие глупости они иногда пишут вам на день рождения. Не понимаю, почему в шестнадцать-семнадцать и даже в тридцать лет я хотела, чтобы люди писали мне в альбом пожелания в день рождения. Они словно подыскивают подходящую цитату у поэтов. Некоторые из них невероятно глупые.