Взгляд Лисички в момент темнеет, теряя свою детскую непосредственность, а на лице проступают признаки паники. Она мелко прикусывает нижнюю губу, отворачиваясь от меня, и вся вжимается в кресло. Теперь только один живот гордо выступает вперёд.

Ну, сука, ты сам себе подписал приговор члена к гвоздям. А я ведь, между прочим, давал шанс слиться с моих глаз.

— Так это, блять, в современном обществе, а тут сплошные царские правила, где я, муж, так сильно против, что ты сейчас челюсть сам об пол сломаешь. Вот абсолютно случайно. Хочешь проверить?

Рязанов Петька — придурок, который слаб на контроль даже собственного члена, что уж говорить про его соперников на ринге, но при всём этом откровенным слабоумием никогда не страдал.

Когда мы снова встречаемся взглядами, я отчётливо вижу, что спортсмен не хочет. Зассыт, и это правильно. У меня спарринга, кажется, не было вечность,поэтому так хочется почувствовать живое тело, ломающееся под моим кулаком. Наверное, именно это неоновым светом горит на моей морде, когда Пётр нервно сглатывает и щурится.

— Ну ты, Царь, совсем озверел! Да хрен с тобой!

Хрен со мной! Ещё как со мной! Регулярно в холодный душ его выгуливаю до крупнокалиберного озноба.

— Приятно было познакомиться, Лия. Надеюсь, ещё увидимся, — булькнула эта гнида и мелкой рысью стартанула в своё «поле».

Придушу сволочь на разогреве. Он завтра будет первым, на ком я душу отведу.

— Почему Лия? — выдавливаю из себя первый наиболее приличный вопрос, нависая над креслом с застывшей девчонкой.

Заодно пытаюсь успокоиться, но выходит из ряда вон плохо.

— Это сокращённо от моего имени, — глядя во все стороны, но только не на меня, робко отвечает она.

— Лисичка, я же не дебил, как думают некоторые тут присутствующие. Почему для него Лия, а мне ты представилась Линой?

— Меня так мама звала. Имя мне дал отец. Мама же хотела, чтобы я была Леной. В итоге для неё я всегда была Линой, только если ругать собиралась, то звала меня полным именем.

Мой гнев дохнет так же быстро, как и был рождён. Но Рязанов всё равно огребётся, ведь хорошо знал, что я не люблю близких знакомств. Теперь же познакомится с моей правой в ударе.

— Тебе пора пить витамины и отдыхать, как велела твоя гинеколог, и мне надо тоже поспать, так что потопали в дом.

Азалия не спорит и тут же поднимается с кресла, при том факте, что я намеренно не сдвигаюсь с места. Лисичка почти выпрямляется, когда это понимает, но упасть обратно в кресло ей уже не позволяет моя рука.

Левую руку завожу за тонкую спину, принимая весь её вес, и сразу прижимаю к себе. Правую ладонь укладываю на затылок, сминая шёлк кудряшек в кулаке. Она вся в моих руках, как в колыбели, если оторвать от пола.

Чувствую, как круглый и тёплый животик упирается в мой пресс, как тонкая шёлковая ткань свободной рубашки скользит по голой коже, возбуждая круче откровенных женских ласк.

И это какой-то предел для меня, но который я не имею права перешагнуть. Всё, что позволяю себе– это уткнуться носом в копну рыжих волос над маленьким ушком.

— Лисичка, я, как оказалось, жуткий собственник, поэтому флирт и нефлирт с придурками из моего окружения выносим за рамки возможного. Договорились?

Я чувствую лёгкую дрожь женского тела и даже вижу россыпь мурашек по тонкой и, уверен, вкусной до пьяного дурмана шее от моего шёпота на ушко.

— Договорились, Андрей. А теперь пойдём? А то все… смотрят на нас.

И замечательно! Пусть смотрят! Я вдруг стал таким опасно чувствительным и жадным до своего рыжеволосого колобка, что готов его слопать даже при свидетелях.

— Я, так и быть, за просмотр своей скрытой личной жизни денег с них не возьму.

И всё-таки на несколько секунд теряю контроль над собственным телом. Веду носом вниз, вдыхая тонкий аромат женской кожи, шампуня и геля для душа. Когда под губами чувствую быстрый пульс, жмурюсь от новой волны какой-то звериной похоти и в последнюю секунду, ловя ебучий контроль, вместо желаемого мной укуса просто целую.

— Андрей, ты чего?! — возмущённо пыхтит Азалия и даже пытается вывернуться из моих объятий.

Ну, мля, наивная, кто бы её сейчас отпустил?!

— Цыц, Лисичка, — мягко затыкаю её беспочвенные волнения. — Здесь моя территория. Командовать будешь дома.

О да! Верхом на мне… я бы сдался этой ведьме без единого вдоха сопротивления.

Её пальцы, что давно пытались оставить на мне как минимум четыре из пяти дырок в предплечье, расслабились.

— Прости, — она гасит в себе демонический огонёк, прикрываясь шкурой послушной овечки.