И так дальше я продолжил прыгать от «противника» к «противнику», временами наскакивая на технику. В зависимости от типа техники я старался наносить различные повреждения. Если это была колёсная техника, то старался наносить удары именно по колёсам, чтобы сначала обездвижить потенциального противника. Если это была тяжёлая техника с крупным калибром, то разрубал дуло пушки или пушек, если их было несколько. У систем залпового огня старался повредить стойки, на которых держалась сама пусковая установка.

И сейчас моя фантазия работала по максимуму. Я реально пытался представлять на месте деревянных манекенов реальных людей, на месте деревянной техники — настоящие машины смерти. В памяти всплыло несколько картин, из-за которых я начал злиться ещё сильнее. В особенности вспомнился гравитационный танк, который на моих глазах уничтожил толпу людей, которые бежали от инопланетной твари. Их просто расстреляли из пулемётов, а саму тварь, которая их преследовала, уничтожили с единственного пушечного выстрела. От твари не осталось и следа, а толпа… кто-то ещё был тогда жив. Но потом были контрольные выстрелы из пулемёта, просто несколько очередей по трупам.

Властям тогда не нужны были свидетели, им нужен был несчастный случай, остервенелое противостояние военных инопланетной угрозе. Весь город вырезался, все жители умерщвлялись, а здания насильно превращались в руины. Возможно, кого-то вывели, возможно, нет… я не был в этом уверен. Но тысячи, сотни тысяч человек тогда погибло неизвестно зачем, хотя у них были реальные шансы выжить.

И на этих нотах я всё активнее и активнее уничтожал всё, что мне попадалось под руки. Какой-то манекен я искромсал настолько, что от него остались только мелкие кусочки, которые можно бросить только на растопку. Сердце бешено колотилось, я часто дышал. Гнев застилал мне глаза. Память о том, что произошло возрождалась… и всё больше я из-за этого злился.

— Нулевой, твою мать! — видимо, долго орали уже долго, но я не обращал внимания, я просто рубил, просто убивал, впал в раж, но всё же остановился и посмотрел в сторону одной из множества камер. — О, пришёл в себя. Вставай на позицию, придурок безумный. Будем дальше смотреть, как справишься с особыми смесями пластика… достаточно прочными. Даже пуля некоторые не берёт.

Сердце всё ещё бешено колотилось, нервы никак не могли успокоиться. У меня перед глазами была всё ещё та же картина уничтожения мирного населения, которое бежало к военным, чтобы спастись от инопланетной угрозы. Их просто уничтожили. Просто. Уничтожили. Они были расходным материалом. Ничем. Пустотой для государства.

Новые манекены заняли свои позиции, и я снова бросился в бой, снова наносил удары, но на этот раз эффективность была куда ниже, нежели в первый раз. Самая глубокая борозда, которую удалось оставить — три сантиметра, но всё равно удавалось разрубать на части «людей», а технику «выводить из строя».

Перед глазами начала всплывать новая сцена. Я бежал от твари, прятался среди руин. Сколько времени я уже выживал в этом аду? Вторые или третьи сутки? Я знал, что все выезды из города блокированы, никого не пускали и не выпускали. Всех, кто приближался с той стороны не пропускали под угрозой смерти от инопланетной угрозы. С этой стороны уничтожали даже людей… и те, кто остался в городе, уже не приближались к кордонам. А они были двойные, как раз, чтобы не знали те, кто входит, из-за чего стрельба. Удивительно, что военных на это хватило. Удивительно, что у всех у них хватило совести открыть огонь по мирному населению.

Какая это уже была встреченная мною тварь? Третья? Четвёртая или пятая? Они так были временами похожи на людей… и иногда достаточно легко умирали. Спасибо пройденной службе, я знал некоторые особенности, я знал, как делать горючие смеси, мог делать ловушки из подручных материалов. Так хотелось достать огнестрел, но военные всегда забирали своих, никогда не ходили малыми группами без прикрытия техники.

Я успешно выживал, я уничтожал тех тварей, редко, но бывало. Я их задерживал. Никогда не оставался на одном месте. Всегда, когда оставался где-то отдохнуть, оставлял в укрытие единственный вход и выход, один скрытый отход, а к руке привязывал верёвку. Верёвка шла к ловушке на входе. Несколько раз мне это спасало жизнь, если я вырубался. Несколько раз не срабатывало из-за переутомления. Но я оставался жив, продолжал бродить по городу. Искать свою беременную девушку. Картина становилась всё более ясной, всё более красочной.

И снова я вернулся в реальность, такую сложную, такую тяжёлую, такую… жестокую. Я стоял среди нарубленного пластика, в динамиках ничего не было. Тишина. Сколько я так стоял? Сколько я неконтролируемо бросался на всё, что было предо мной? Я видел, просто видел, как всё уничтожаю. Но ничего не мог поделать.

— Интересные… результаты, — явно отрешённо говорил Главный, Старший, Бог и Царь, как он себя сам называл некоторое время назад. — Пули не брали, а ты, ломая свои собственные пальцы, собирая свою собственную плоть… интересно. Пальцы ломать, противника убивать… таких надо больше… куда больше! Но… надо завершить все тесты. Надо закончить все проверки. Надо провести турнир… а пока… продолжаем!

Я пытался себя успокоить, держать в руках. Но стоило новым фигурам появиться, особенно технике, которая так была похожа на ту, которую я видел, голову снова сорвало. Я снова бросился в бой, крича и рыча, разрывая на части металл. Было больно. Я бил не только левой рукой, но и правой. Несколько раз себе сломал пальцы, один раз умудрился даже пробить себе лоб, из-за чего чуть не потерял сознание. Я просто бил всем, чем только мог.

А в памяти всплывали всё новые и новые картины. Я бежал от очередного карательного отряда. Сколько их уже я обвёл вокруг пальца? Почему я умел так хорошо ориентировать и делать ловушки? Не только служба… не только она… значит, что-то было ещё. Какой-то боевой опыт? Возможно. Но было что-то ещё… я не мог вспомнить, не мог понять.