В какой-то момент начало немного быстрее стучать сердце, а меня самого накрывать лёгкое чувство паники. Адреналин начал выбрасываться малыми дозами, кислорода в крови уже не хватало, клетки крови браковались… или нет? Я не понимал. Но в любом случае мне становилось всё хуже и хуже. Подконтрольное вещество пока не начало тратиться, что радовало, значит, пока никаких значимых повреждений не было.

Спустя минут, наверное, тридцать, ко мне заглянул Хендмейн. Быстро осмотрел меня, я поймал его взгляд, а он мой, после чего учёный просто кивнул и снова прикрыл дверь. Видимо, убедился в том, что я ещё жив, после чего ретировался.

Спустя ещё минут пятнадцать, начало тратиться подконтрольное вещество. Оно убывало крайне медленно, но сам факт говорил о том, что… «прогресс» пошёл. Я начал умирать, а моя регенерация начала с этим бороться. Перед глазами всё плыло, но временами возвращалось в норму, потом опять плыло, потом — опять норма. И так раз за разом.

Снова появился учёный, снова осмотрел меня, тяжело вздохнул и пропал. Не знаю, как мне его воспринимать. Как моего будущего спасителя, сочувствующего мне, или всё же как мучителя, который заставил меня сегодня испытать такие муки, какие не способен выдержать ни единый человек?

С каждой секундой становилось всё тяжелее. В лёгких всё горело огнем, мне не хватало воздуха, я жадно глотал поступающий газ, но никак не мог надышаться. Просто не мог. И паника становилась только сильнее. А затем… подконтрольное вещество перестало справляться. Перед глазами начали плавать алые круги, а потом всё начало плавно темнеть. Ну как плавно. Это выглядело словно череда провалов в сон и пробуждений.

Внимание! Принудительное прекращение жизнедеятельности носителя в связи с наличием постоянного фактора угрожающего нормальной жизнедеятельности — отсутствие нормального или близкого к норме состава кислорода.

Переход в спящий режим…

Внимание! Организм, пребывающий в спящем режиме может находиться в нем не более 36 часов без последующей потери ПФ. Максимальный срок пребывания в спячке в нормальной среде — 720 часов. Максимальный срок может измениться в меньшую сторону при повышении внешней температуры, в большую сторону при температуре меньше нуля.

Спящий режим… инициирован.

Внимание! Обнаружено восстановление нормального состава кислорода! Запущена программа восстановления организма после спящего режима… оценка прошедшего времени… прошло 42 минуты с принудительного перехода в спящий режим… оценка целостности организма… организм в восстановлении не нуждается… запущена программа пробуждения…

Запуск через 3… 2… 1…

Я резко распахнул глаза и начал очень быстро дышать. Сердце стучало ещё быстрее, нежели когда меня травили. Все трое уже были на месте, а учёный им что-то рассказывал. В ушах звенело, я не мог расслышать, что именно. Благо, пока поступал кислород, а не что-то ещё.

Потом было ещё несколько этапов подобных «исследований». От каких-то газов у меня медленно по коже шли волдыри. От каких-то газов у меня опухла глотка, и я просто не смог дышать, пока не ушла опухоль. От какого-то газа меня выворачивало наружу. Такое ощущение, что на мне испытывали почти все возможные запрещённые и не очень газы из состава вооружённых сил этой планеты…

— Итак, — уже явно уставший от сегодняшнего дня учёный начал в очередной раз подводить итог. — Что мы можем сказать по поводу газов… к ним наш объект восприимчив, как и обычный человек. Опять же, его в основном спасает его регенерация, из-за чего он может прожить куда дольше. Правда, из-за этого снижается его боеспособность… но этот факт будет малозначимым, если запасов подконтрольного вещества у него будет много больше, чем есть сейчас… то ему по большей части будет всё равно на отравляющие вещества в виде газов…

Затем меня опять выключило. Переутомление и стресс на лицо. Даже моей уже откровенно больной психике после всего перенесённого нужен отдых. Никто не сможет выдержать подобного. Никто. Даже я. Поэтому… организм просто решил выбрать путь наименьшего сопротивления и дать самому себе отдохнуть. Хендмейн точно что-то ещё говорил, но… я не слышал. Было плевать. Уже на всё было плевать. Мне хотелось как можно быстрее вернуться в свою камеру и спокойно побыть самим с собой наедине.

После начались испытания с кислотой. Сначала слабый концентрат какой-то кислоты, затем чуть больше, а потом максимальный. В первом случае я даже особо ничего не чувствовал. Лёгкое жжение, да и только. Во втором случае моя кожа покраснела, местами облезла, но регенерация справлялась. Было больно, жгло. Но с токсинами это всё равно не сравниться… в последнем случае… регенерация уже не справлялась, прожигала кислота до мяса, а на пальцах и до костей. В общем… исследования прошли плодотворно, как сказал учёный, после чего они покинули комнату, а меня опять словно выключило, что меня уже начинало подбешивать.

Пришёл в себя я снова в своей камере. Один. Никого не было. Я даже наслаждался тем, что мог двигаться, и тишиной одновременно. Для начала я просто размялся, предварительно посмотрев на общее количество подконтрольного вещества. Ровно единица. Это радовало. Даже очень.

Сначала я просто вращал каждой частью тела. Головой, это было особенное удовольствие. Подвигал челюстью, до сих пор побаливали мышцы, хотя это скорее психологический эффект. Руками, туловищем, ногами… я старался задействовать каждую мышцу, прочувствовать их все.