— Мы тут же устроим им ванну, — сказал Каммит.

Я вел остальных, размахивая своим собственным ведром. Я тоже разлил немного воды — мои штаны промокли, — но ведро все еще было полным на три четверти. Дверь в комнату администрации была заперта.

— Аммит, Глаз. Попробуйте что-нибудь с этим сделать.

Они вместе ударили в дверь. Она распахнулась. Внутри был полумрак, а в глазах после взрыва последних ночных солдат все еще стояли белые пятна, мешавшие что-то видеть.

— Кто может разглядеть что-нибудь? — крикнул я. — Тут должен быть высокий шкаф, найдите…

В арьергарде у нас раздался крик, за которым через мгновение последовала яркая вспышка. При ее свете я увидел у дальней стены шкаф, по бокам которого стояло с полдюжины деревянных стульев. Раздался крик боли, за которым последовала вторая вспышка.

Вошли Бендо, Дабл и Каммит, из головы и руки Каммита обильно текла кровь. Из обеих ран торчали осколки костей, похожие на желтоватые иглы.

— Есть еще двое, — пропыхтел Бендо, — но второй прикончил Булта, прежде чем я добрался до него. Притянул его в объятия… его как затрясло…

Итак, мы потеряли одного человека, но если Бендо был прав, то ночные солдаты потеряли уже шестерых. Неплохой результат, но оставалось еще много других.

— Глаз, помоги передвинуть этот шкаф.

Я не успел взяться за дело. Глаз подошел к шкафу, который выглядел как валлийский комод моей бабушки, уперся в него плечом и сильно толкнул. Шкаф проскользил несколько футов по полу, пошатнулся и с грохотом рухнул. За ним была дверь, как и обещала записка Перси.

Откуда — то донеслись крики — громкие, отдаленные, но явно встревоженные. Я не знал, догадался ли Верховный лорд, что его пленники пытаются сбежать, но он и его команда ночных солдат, должно быть, поняли, что происходит что-то неладное.

Стукс поднял щеколду на двери и открыл ее. Это удивило меня, но и вселило надежду. «Дверь может быть заперта», — говорилось в записке Перси. Не «будет», а «может быть». Я надеялся, что правильно понял, что он имел в виду.

— Идите, — сказал я. — Все вы.

Они вошли внутрь, Мерф все еще поддерживал Фрида. Теперь мое зрение немного прояснилось, и я увидел торпедообразный фонарь, стоящий на одном из деревянных стульев. Я мысленно послал Перси — Персивалю — множество благодарностей. Если побег провалится и они обнаружат, что он помог нам, ему придется плохо.

Йота вернулся.

— Там чертовски темно, Чарли. Я…, — он увидел фонарь. — О! Если бы у нас только было чем его зажечь.

Я поставил ведро, сунул руку в носок и достал серную спичку. Глаз с изумлением уставился на нее, потом на меня.

— Ты действительно принц.

Я протянул ему спичку.

— Может быть, но я не знаю, как ее зажечь. Ты это умеешь.

Пока он зажигал фонарь — его стеклянный резервуар был наполнен керосином или чем — то вроде этого, — с поля к нам приближались бегущие шаги.

— Эй, эй! Что там происходит? — Я узнал этот жужжащий голос. — Почему эта дверь открыта?

Йота посмотрел на меня и поднял руки: в одной зажженный фонарь, другая пуста. Ведра у него не было.

— Лезь туда, — сказал я. — И закрой дверь. Я думаю, она запирается изнутри.

— Я не хочу оставлять тебя…

— ИДИ!

Он ушел.

В дверях появился Аарон, его синяя аура пульсировала так ярко, что на нее было больно смотреть. Я встал перед ним с ведром, болтающимся в одной руке. Он остановился, на мгновение слишком пораженный тем, что видит, чтобы пошевелиться.

«Не надо было тебе приходить», — подумал я. Потом сделал шаг вперед и швырнул в него ведро с водой.

Я видел, как в воздух, будто в замедленной съемке, выплеснулся громадный сгусток жидкости. Череп под кожей Аарона продолжал ухмыляться, но на том, что осталось от его человеческого лица, я увидел потрясенное удивление. Я еще успел подумать о Злой Ведьме Запада [237] , визжащей: «Я таю! Таю!» Он выронил свою чертов гибкий хлыст и поднял руку, как будто хотел отмахнуться от страшного зрелища. Я упал как раз перед тем, как ярко сверкнувшая вспышка отправила Аарона туда, где, как я искренне надеялся, находился ад для живых мертвецов.

Надо мной пролетели кости — но не все они миновали меня без вреда. На сей раз это был не укус пчелы в руку, а настоящий взрыв боли в голове и левом плече. Я поднялся на ноги, шатаясь, и повернулся к двери. Теперь я слышал, как приближаются другие. Требовалась еще вода, в дальнем конце комнаты была раковина, но времени уже не оставалось.

Я повернул ручку и дернул, ожидая, что дверь будет заперта, но она оказалась открыта. Я вошел, закрыл ее и схватил фонарь за деревянную ручку. Посветив им на дверь, я увидел два засова, выглядевших крепкими. Я молил Бога, чтобы так оно и было. Как только я задвинул второй, я увидел, как ручка зашевелилась, и дверь начала дрожать в своем косяке. Я отступил назад. Дверь была деревянной, а не металлической, но я все равно не желал получить удар током.