— Куклы? — удивился Андреас.

— Ну, в космопорту, там, такие…

— Ах, вы про клонов… Ну, видите ли, некоторые непопулярные профессии можно было передоверить машинам. Однако этот эксперимент провалился. Слишком часто возникали нестандартные ситуации, и искусственный интеллект оказывался в тупике. Однако люди не хотели идти на эту работу…

— И зарплатой высокой не заманишь — никому деньги не нужны, — догадался я.

— Совершенно верно, — кивнул Андреас. — Тогда придумали сделать это частью обучения на Творцов. Собственно, отличная тренировка мозга. В течение дня несколько переключений между различными несложными профессиями. Стремительная смена декораций, условий, если можно так выразиться, игры…

— То есть, так студенты практику проходят? — уточнил я.

— Можно и так сказать. И потом, пока Творец не подтвердит Высшую категорию, он раз в год обязан отработать месяц на должности удалённого оператора. Большинство воспринимают это даже как отдых. Труд Творцов тяжёл, а что может быть проще, чем выдать туристу электронную карту?

— Эту должность скоро вообще упразднят, — сказал я с умным видом. — Обращений почти нет. Поставят автомат для выдачи цилиндриков.

Андреас посмотрел на меня с удивлением, но ничего не сказал. Что ж, приятно сознавать, что мне известно побольше, чем бородатому аборигену. Хоть в каком-то вопросе. Пусть озадачится, это полезно.

Тем временем улыбающийся от уха до уха паренёк подбежал к нам с аккуратно сложенным костюмом.

— Прошу, госпожа, всё готово! — сказал он.

— Сейчас проверим, — буркнула тян и, забрав покупку, удалилась в примерочную кабинку.

Мы с Андреасом остались сидеть на скамейке ожидающих. Я потеребил пуговицу на новеньком сером пиджаке, подёргал галстук и вздохнул.

— Нервничаете? — спросил Андреас.

— Есть немного.

— Понимаю вас. Предприятие крайне опасное.

— Да жить вообще опасно. Говорят, от этого даже умирают.

Андреас нехорошо так усмехнулся. Помолчал. И вдруг раздвинул мне границы миропонимания:

— Смерть не так уж страшна, на самом-то деле. Каждый умерший перерождается. У пробуждённых — здесь, в Высших мирах — память постепенно восстанавливается. Так что прожить одну-другую жизнь как попало — не велика потеря. Можно даже прожить её в тюрьме. Не задумывались, отчего ваша Диана так яростно противилась аресту?

Я, признаться, не задумывался. Даже вопроса такого не возникало. Потому что на её месте сам бы противился. Чего тут непонятного-то? Дают — бери, бьют — беги.

— Наказания, которые назначает суд провинившимся на межмировом уровне, относятся не к телу, а к душе. Творцам выставляют требования модифицировать Сансару таким образом, чтобы данная конкретная душа после смерти воплотилась в одном из миров-наказаний. И сколько бы она там ни умирала — перерождаться будет так же. Сроки исчисляются не годами, а жизнями. К примеру, Диане могут назначить три жизни в настоящем аду. Три жизни! А её пособникам хватит и одной. Можете себе представить, Константин, каково это — целая жизнь ада без малейшей надежды на избавление? Ведь попытка наложить на себя руки приведёт только к тому, что срок начнётся с начала.

Меня передёрнуло. Как-то мрачновато всё это прозвучало.

— Вы подумайте, — участливо посоветовал Андреас. — Отказаться не поздно.

— Русские не сдаются, — буркнул я. — И своих не бросают.

Раздвинулись шторки примерочной, и к нам вышла красавица Фиона в элегантном светло-коричневом костюме.

— Ну как? — Она повернулась на месте.

В брюках сзади была прорезь. Настолько незаметная, что казалось, хвост пришит прямо к брюкам. Напоминало дурацкие новогодние костюмчики для первоклашек.

— Изумительно, — похвалил я. — Только мне всё равно кажется, с юбкой было бы лучше.

Фиона перестала крутиться, остановилась и покраснела.

— Но, Костя, я ведь всё-таки мужчина…

Прокураторий располагался где-то на окраине города. Здание было белоснежным, как и всё вокруг. Но от этой белоснежности глазам было неуютно. Белизной будто жгло. Я поделился этим наблюдением с Андреасом, который курил очередную сигару.

— Говорят, вид Прокуратория жжёт глаза преступникам, — заметил он.

— А ещё говорят, что курение — это скрытое желание…

Последние два слова даже я сам не услышал — что-то загудело, громко и недовольно. «Тарелка» остановилась в воздухе.

— А, да, — сказал Андреас. — Мы же на автопилоте.

Он повернулся к водительскому месту, вытянул руку и на тревожно мигающей красным сенсорной панели ввёл какие-то цифры. «Тарелка» продолжила путь.

— Охранная система, — пояснил Андреас. — Тормозит все двигатели транспортных средств, пересекающих границу несанкционированно. Обойти практически невозможно.