Над водой поднялся неожиданно сильный ветер. Выбросив в воду и сумку, я хотела дотянуться до одного из весел соседней лодки, но потом пожалела разъединять пару и оставила лежать их вместе на дне лодки. Канат я завязала добротно, поэтому чуть не расплакалась, когда поняла, что у меня никак не получается отвязать его. И всё же, спустя пару страшных для меня минут, у меня получилось – лодка без мотора отцепилась от моей, канат, связывающий нас, с плеском стукнулся о черную поверхность воды и потянулся ко дну…

Я подняла глаза к небу. Чёрные тучи начали застилать остроконечный свет далёких звёзд. Пора, Мирабелла. Тебе пора уходить. Ради этой семьи ты пожертвовала всей собой. Ты не стала художницей, ты не родила желаемых детей, ты променяла просторный дом на тесную квартирку, из которой тебя уже начали выгонять те, ради которых ты, не роптая и ни о чем не сожалея, пожертвовала той жизнью, которой не случилось.

Пора.

Меня захотели вычеркнуть из своей жизни мои собственные дети и внуки, но я их мать и я их бабушка, и потому я не позволю им так опуститься – я сама себя вычеркну, чтобы их руки не замарались и души их уцелели.

Ливень обрушился на меня до того, как я успела достигнуть берега, однако мне повезло тем, что бледные лучи луны всё ещё прорывались сквозь тучи.

Когда выбиралась из лодки, не устояла на старых непослушных ногах, поскользнулась и упала на четвереньки прямо в воду. Луна окончательно погасла. Ливень стал безжалостно хлестать меня по спине, по голове, по лицу… Встать так и не удалось – пришлось выползать на берег на четвереньках, спотыкаясь дрожащими коленями о длинный подол платья.

В какой-то момент я всерьёз испугалась того, что у меня не получится добраться до дома: темнота стала такой густой, что хоть глаз выколи, я насквозь промокла и продрогла, ноги едва соглашались удерживать внезапно отяжелевшее тело… Хорошо, что на кухне я не выключила тусклую подсветку – только благодаря слабому огоньку, сочащемуся из кухонного окна, в кромешной тьме я смогла отыскать свой старый домик, в ночи походящий на чёрный квадрат. Чудом не поскользнувшись на деревянных ступенях, насквозь вымокших и оттого ставших особенно скользкими, я взошла на крыльцо, кое-как нащупала входную дверь, нашла дверную ручку, повернула её и… Наконец, кажется спустя целую вечность, переступила порог спасительного убежища.

Закрывшись на замок и на щеколду, я не выдержала и сползла вниз по стене. Мокрые пряди растрепавшихся волос налипали на лицо, тело дрожало от холода, сердце выпрыгивало из груди, но темнота комнаты не казалась мне такой беспросветной, как та, что в эту ночь разлилась снаружи.

“Такой сильный ливень – это хорошо”, – вдруг подумалось мне. – “Он смоет все следы. Хотя было бы неплохо, если бы в той лодке что-то да и осталось… Хорошо, что я забросила в неё ботинок”.

Дрожа всем телом, я заставила себя подняться с пола. Утерев промокшим насквозь рукавом пуловера влажное лицо, я убрала с уставших глаз седые пряди волос и, нагнувшись, из последних сил сняла с себя не только обувь, но и вымоченные насквозь носки. Чуть ли не впервые в жизни не задумываясь о порядке, я разбросала носки и обувь в разные стороны, и тяжеловесным шагом последовала вглубь дома.

Продолжая тяжело дышать, я со скоростью разваливающейся на части старухи достала из-под кресла свою сумочку и, не мешкая, направилась в сторону двери, ведущей в подвал, который был обустроен у нас так хорошо – квадратная комната с узким прямоугольным окном под самым потолком и отдельной душевой комнатой, – что мы считали это помещение за еще одну полноценную жилую часть дома.

Спускаться в подвал по крутым ступеням лестницы было настолько сложно, что я даже не сомневалась в том, что подняться назад уже не смогу.

При помощи хлопка включив тусклый свет над массивным столом, стоящим в самом центре комнаты, я бросила свою сумочку на стол и оперлась о него обеими, сильно дрожащими руками. Кажется, я начинала понимать, как чувствуют себя мотыльки-однодневки, доживающие свои последние мгновения в губящих их выбросах остатков сил – жизнь спешит вон из их хрупких телец…

Над домом начали звучать страшные раскаты грома, в прямоугольном окне, едва возвышающемся над землей, засияли молнии… Я всё ещё могла вернуться назад и отдаться на волю стихии, но… Нет, я никогда не была из таких. Не была из слабых, хотя и могла не казаться бойцом.

Я достала из сумочки металлический чемоданчик и открыла его. Шесть капсул, встроенных в отдельные шприцы, блеснули в тусклом свете лампы. Дилемма – колоть или нет – в конце концов оказалась для меня менее сложной, чем представлялась. Если меня не убьёт эта вакцина, значит, убьёт простуда. То есть в любом случае мои шансы пережить эту ночь невнушительны.

Быть восьмидесятилетней старухой весьма утомительно. Я устала. И я не самоубийца. Я просто вколю в себя всё это с надеждой выжить, но если не выживу – не расстроюсь. Если по ту сторону жизни вообще есть возможность на расстройство или веселье… Надеюсь, Геральт и Шон смогут объяснить мне правила того мира. Надеюсь, я прожила неплохую жизнь, чтобы иметь возможность встретиться с ними, ведь они оба, безусловно, прожили хорошие жизни…