— Ваше сиятельство, я сдаюсь, — поднимаю руки вверх. — Победа ваша. Поздравляю.

Давай же, чмыреныш, соглашайся. Я дал тебе возможность сохранить лицо. Упивайся на здоровье.

Но мерзавец только фыркает.

— Данила, да что с тобой? — притворно удивляется Паскевич. — Это же всего лишь безобидная игра. Нечего переживать. Собери свою мужскую гордость в кулак и докидай кинжалы. Это приказ высокоблагородного.

И улыбается, урод. Мужская гордость как же, играться жизнями женщин.

А очередь, между прочим, сейчас его. И метить он должен рядом с лицом африканки, так как последний кинжал торчит над плечом. Я вызываю сознание Петши и закидываю цыгана в ментальную клетку, чтобы не шумел. По максимуму ускоряю катабализм, чтобы уследить за княжичем. Тот не торопится, прицеливается, бросает.

Благодаря усиленной реакции я прослеживаю траекторию кинжала. Заденет! Как пить дать, заденет! За миг до того, как африканке распарывает нежную смуглую щеку, приказываю ей дернуться вбок. Мгновенный пси-сигнал. Повинуясь, Крия чуть сдвигает лицо. Но кинжал все равно задевает ей ухо. Немного. Одинокая рубиновая капля падает на пол.

— Черт! — рычит Паскевич.

Мнение зрителей же разделилось.

— Плакали мои денежки, — вздыхает Демидов.

— Так тебе и надо, — злорадно улыбается Лиля. — Будешь знать, как предавать друзей.

— Проигрыша еще нет! — рявкает Паскевич и смотрит на меня. — Я бросил четыре раза, ты — три. Твой последний бросок решит наш матч.

— Да-да, сейчас, — спокойно беру последний кинжал и высматриваю место для броска. В отличие от Паскевича я всегда тщательно целился. Всё же метательный нож — опасная штука. А эта игра дурацкая. Скотская игра. Ей-богу, лучше бы в «города» порубились.

Маша поощрительно мне улыбается. Она держится совсем раскованно. Поразительная разница с ее состоянием при первом броске.

Попадаю в стену с другой стороны от груди девушки, чуть ниже плеча. Зрители сдержанно аплодируют. Большинство всё же проиграло ставки. Паскевич рычит африканке:

— Собери ножи.

Маша подходит ко мне обрадованная.

— Удивил, Даня! — глаза ее горят одобрительным огнем. — Дрессируешь зверей, с холодным оружием «на ты». Какими еще талантами обладаешь, если не секрет?

— Я могу съесть в одиночку шоколадный торт, — сообщаю с гордостью. — А вообще, на самом деле, с холодным оружиям я не в ладах, разве что только с ножами.

— Поразительная честность, — слышу я сзади. Оборачиваюсь. Передо мной возник высокий парень с бородкой. — Маша, не представишь нас друг другу с чемпионом вечера?

— Конечно, — кивает Мария. — Данила, это граф Антон Шереметьев. Антон, перед тобой Даниил Вещий.

И что, ему тоже кланяться и звать «ваше сиятельство»? Неа. Лень.

— Со мной можно без титулов, — с усмешкой замечает Антон, не дождавшись от меня реакции. — Даниил, можно с тобой поговорить наедине. У меня есть к тебе одно предложение.

Он скашивает взгляд на Машу, и княжна с улыбкой сообщает:

— Пойду пообщаюсь с гостями. Я всё же, как хозяйка, должна всех привечать.

Хм, что за предложение? Интересно.

Когда Маша удаляется, Антон просит отойти в уединенное место. Уводит он меня из зала в маленькую комнату. Сколько же в этом «молодежном домике» комнат? Парочкам хорошо — есть где уединиться…Хотя нет, барышня же до свадьбы ни-ни. Тогда вообще пофиг.

Мы усаживаемся в мягкие кресла, и Шереметьев начинает без предисловий, как обычно водится у дворян:

— Не буду тебя долго отвлекать, Даниил. Тем более что тебя ждет такая красавица как Мария. Поэтому сразу к делу. Мне понравилось твое владение ножами. Метал ты здоровски! И кажется, держался более уверенно, чем Паскевич. Меня интересует, а ты только метать их можешь, или также обучен ножевому бою?

Вот это и вопросик, вашу мать! И мне теперь что, все свои навыки ему рассказать?

— А с чего возник такой интерес, Антон? — осторожно переспрашиваю.

Шереметьев понимающе кивает, признавая мое право на уточнение.

— И правда. Давай сначала я расскажу тебе свою историю. У моего рода есть портовый бизнес в Испанском королевстве, и так уже сложилось, что мы, Шереметьевы, часто взаимодействуем с испанскими родами. В силу этого я… — он немного краснеет лицом. — я познакомился с одной чудесной барышней. Сеньорита Исабель… лучше не буду называть полное имя, оно в принципе неважно. Так вот из-за барышни я повздорил с одним выскочкой сеньором Риккардо Муньос, — по-видимому, это имя он посчитал важным. — В результате нашей ссоры я вызвал сеньора на дуэль, а он, недолго думая, выбрал оружием навахи, — морщится он, словно съел чеснок.