Юрий сел в кокпит к румпелю. Людмила, оттолкнув нос яхты, стояла на баке. Без договоренности она приняла на себя обязанности матроса.

Девушки наконец угомонились. Должно быть, река своим тихим и прохладным дыханием подействовала на них успокаивающе. Юркоглазый, совсем юный паренек, курчавый и удивительно мягкоголосый, устроился поблизости от Людмилы. Он не ухаживал за девушкой, а, восхищаясь рекой, яхтой, парусом, ловкостью Людмилы в обращении со шкотами, задавал ей вопрос за вопросом.

Юрий слышал, как юноша извинительно-вежливо говорил Людмиле:

– Я никогда не катался на яхте. Это чудесно! Скажите, а это что такое?.. Утка? И правда, похоже на утку. А для чего она?.. Скажите, пожалуйста, а сколько узлов в час может проплыть такая яхта?

– Узлов в час - так не говорят!

Наставительный ответ Людмилы поразил Юрия и смутил паренька. Оказывается, подумал Юрий, она разбирается в тонкостях морского дела.

– Извините, я не знал, - пролепетал юноша.
– А этот парус как называется?.. Стаксель? А эта веревка?..

Юрий увидел жалостливо скривившееся лицо Людмилы.

– Не веревка?!
– виновато и с удивлением сказал новичок.
– Ах, стаксель-фал! Вот интересно!..

– Люда!
– крикнула одна из девушек.
– А петь на яхте можно? Так хорошо, что спеть хочется!

– Можно, - сказала Людмила.
– А вообще разрешение всегда спрашивают у рулевого.

Наивные вопросы пассажиров и покровительственный тон Людмилы забавляли Юрия. Девушки негромко запели. Не особенно стесняясь рулевого, они пели, болтали, смеялись, чувство вали себя сейчас счастливыми. Наверное, они хотели и всем другим вот такого же простого счастья - ощущения реки и ветра, простора и свободы.

Это чувство было знакомо Юрию, особое чувство, которое не овладевает человеком в комнате или на городских улицах.

Уже часа полтора как "Буревестник" покинул яхт-клуб. На реке становилось прохладно. Голоса на яхте заметно притихали. Слышно было, как монотонно, по-голубиному воркуют за бортами нетерпеливые струи воды.

Введя яхту в гавань, Юрий круто развернул ее у самого причала и почти впритирку подвел к низкой пристани-плотику. Людмила со швартовым концом первой спрыгнула на пристань, вызвав в глазах вежливого курчавого юноши новую вспышку изумления и восторга.

Девушки шумно благодарили Юрия, взбегали на веранду и на прощание приветственно и признательно махали рулевому.

Юрий хотел выйти на пристань, чтобы взять лодку: нужно было отбуксировать и поставить яхту на буй.

– Лодку?
– предупредительно спросила Людмила.
– Это дело мое!

Он не успел произнести слова, а она уже быстро шагала по причалу к лодочной стоянке.

"Мое дело!" Провожая глазами девушку, Юрий пытался разгадать не смысл, а тон, которым были сказаны эти слова. Скорее всего это был протест против опеки, гордость и независимость матроса, знающего свои обязанности и свои силы. Это могло быть и предостережением вообще в их отношениях: "Не считайте меня слабенькой!"

Он и не считал ее слабенькой. Он убедился в этом и вчера и сегодня. Может быть, потому он и выделял ее среди других девушек. "И все же ты - женщина, милая Людмила!
– весело подумал Юрий, наблюдая, как энергично подводит лодку девушка.
– Женщина, которую иногда нужно и опекать, за которой нужно ухаживать!"

– Спасибо!
– сказал он.

Она посмотрела на него недоуменно и даже сердито.

– Вы своим матросам тоже каждый раз говорите "спасибо"?
– спросила она с нескрываемой иронией.

– Вы не мой матрос, - улыбнулся он.
– А хотели бы?..

– У вас же на "Звезде" команда полная, - уклончиво ответила Людмила.

Юрий промолчал, испытующе посмотрел на девушку, но в глазах ее не нашел ответа, на который затаенно надеялся.

– Помните, мы вчера с вами встретились на реке?
– сказал он.
– Вы пожелали мне счастливого плавания.

– И что же, пожелание исполнилось?
– спросила она.

Он подумал, загадочно усмехнулся:

– Исполнилось сегодня.

– Почему сегодня?

Он не ответил, а она не повторила вопроса. Конечно, если бы он ответил, то это звучало бы так: "Потому что сегодня со мной плавали вы!" Но в таком ответе она могла почувствовать насмешку или тривиальное заигрывание. А этого втайне они оба боялись.

Поставив яхту и оказавшись в лодке, Юрий поспешил сесть за весла.

– Теперь вы уже не матрос, - сказал он.
– Сидите на корме! Вы и так устали.

– А если я не матрос, то и не приказывайте мне! И не проявляйте ко мне жалости! Я этого не люблю!