– А сама с такой жалостью смотрела на мальчика, который фал назвал веревкой!
– как бы для себя, но вслух произнес Юрий.

– Этот мальчик никогда не будет ни моряком, ни яхтсменом, - убежденно сказала Людмила.
– У него много восторгов и мало решительности.

Смелое, хотя и преждевременное утверждение поразило Юрия своей категоричностью. Впрочем, это ему понравилось. У девушки был, очевидно, твердый характер и свои взгляды.

– Вы здесь недавно?
– спросил он.

– Я здесь родилась, но последнее время мы жили на юге.

– И там научились так здорово плавать?

– Я плаваю давно, лет с пяти, - просто и спокойно сказала она.
– Научилась еще здесь...

У нее не было кокетства, не было игривости в разговоре, какие Юрий замечал у многих девушек, знакомящихся с парнями. Нет, она совсем не была похожа на других девушек, даже вот на этих симпатичных студенток, которые только что катались на "Буревестнике", пели и беззаботно смеялись.

Может быть, он преувеличивал достоинства Людмилы? И кто знал тогда, что это зарождалась любовь?! Во всяком случае Юрий себе в этом не признавался. А может быть, он и сам еще не знал об этом.

– Завтра у нас тренировка, - сказал Юрий, прощаясь с Людмилой. Приходите!

– Юрий, вы в самом деле будете строить яхту?
– спросила Людмила.

– Да, буду. Откуда вы знаете?

– Вы же сами сказали, когда мы с Михаилом Михайловичем встретили вас в яхт-клубе.

Он не помнил этой встречи. А с Кукиным он встречался почти ежедневно. Значит, он тогда ее не заметил! Странно!

– И ваша новая яхта будет называться "Любушкой"?

– А вот этого я никогда не говорил.

– Но говорят другие. Почему "Любушка"?

– Это из чудесной легенды о большой любви, - Юрий пожал Людмиле руку и быстро пошел по набережной, оставив девушку в недоумении.

"Легенда о большой любви...
– подумала Людмила.
– Должно быть, это красивая легенда!"

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

На другой день состоялось обсуждение проекта новой яхты. Велико было удивление Клавдия Малыгина, когда на первом собрании "самодеятельной бригады" он увидел высоких гостей: директора и главного инженера судоверфи, председателя совета спортивного общества и еще трех незнакомых товарищей.

– Это кто?
– тихо спросил Клавдий у Юрия.

– Из горкома комсомола, - так же тихо ответил Юрий.

"Широко ставит дело наш капитан", - восторженно подумал Малыгин, рассматривая уже знакомые ему чертежи, схемы, таблицы, сейчас аккуратно развешенные на стене учебного кабинета яхт-клуба.

Клавдий твердо верил, что яхту они построят, прекрасную яхту-мечту, но он никак не предполагал, что Юрию удастся заинтересовать постройкой так много людей, да еще таких важных и занятых.

Юрий Вишняков не часто выступал на собраниях и заседаниях. Сейчас у него не было ни конспекта, ни самого малого листочка бумаги. Он отлично знал все, о чем ему нужно было сказать. Начиная свое сообщение, он, конечно, волновался. Но постепенно голос его стал звучать тверже и спокойнее. Он старался как можно проще, но и обстоятельнее обосновать возможность постройки классной яхты, которая не уступит иностранным, импортным. Его сообщение о проекте по существу было техническим докладом, разговором о назначении, типе, архитектуре судна, размерах, обводах, парусном вооружении, материалах для постройки. И все-таки Юрий заставил слушать себя, поразив неискушенных в судостроении своей глубокой осведомленностью в корабельной науке, а директора и главного инженера логикой теоретических рассуждений и заключений.

Все присутствующие знали, что слушают рядового рабочего-судостроителя. Но они скоро также почувствовали, что доклад делает человек с инженерными знаниями и весомым опытом вдохновенного яхтсмена.

Свое сообщение Юрий закончил неожиданно, без "закруглений", без обычной концовки, словно обрезал.

Все чего-то еще ожидали, и вдруг - такое странное завершение.

После короткой паузы Юрий каким-то не своим, ледяным голосом сказал:

– Я кончил. Может быть, будут вопросы?

Сказал и ужаснулся, подумав: "Так часто говорят холодные докладчики и лекторы".

Наступила обычная для собраний первичная тишина. Вопросов не было, и это еще больше смутило, даже испугало Юрия. Клавдий нахмурился и опустил глаза.

Обманчиво тянулось время. Люди поглядывали друг на друга и ждали. Наконец встал инженер Рябов.

– Доклад Вишнякова был слишком техническим, - сказал Илья Андреевич.
– Его сообщение изобиловало судостроительной и спортивной терминологией...