— Почему не для продажи, кстати? — спросил Денис. — Можно выйти на свободного куратора. Рассказать историю, что это мы вытащили из пансионата, а выручку поделить. За такое дофига дадут! Думаю, на пару лет спокойной жизни хватит. Купим что-то поприличнее «Нивы»!

— Чем тебе «Нива» не нравится? — настороженно спросил я.

— Тем, что у нас её пока нет! — парировал Денис. — А вообще комфорта хочется! Я к «Джимми» присматривался…

— Если хочешь комфорта, то не стоит… — ответил я. У одного из наших соседей была такая машина. Вроде бы полноценный внедорожник, но салон комфортным точно не назовёшь. В дальнобои на нём — только мучиться. Уж лучше на «Калине».

— Нельзя нам сейчас ничего продавать! — возразила Оля. — Он засветился капитально. Вычислят на раз-два. И начнётся наш персональный ад!

Денис вздохнул и опустил глаза.

— Права… наверное… — проговорил он.

В этот момент вернулась женщина. Она несла три тарелки с салатом на огромном подносе. А ещё её сопровождал такой же пожилой мужчина с совершенно седыми волосами и орлиным носом.

— Приветствую, молодой человек, — он протянул мне руку. — Слышал, вы в Кахетии росли?

— Было дело, — ответил я.

— Вай, как чисто! — с восторгом прокомментировал мужчина. — Удивительно! У нас даже те русские, которые жили рядом десятилетиями, не могли до конца от акцента избавиться!

Мне было неловко за такую незаслуженную похвалу, но я широко улыбнулся и кивнул.

— Угощайтесь, гости дорогие! — улыбнулся в ответ мужчина. — Скажите, вы вино пьёте?

— Я за рулём, — извиняющимся тоном ответил я.

— Это ничего. Мы вам с собой дадим! Оно не местное. Мы из дома привезли, там у нас семейный виноградник в долине Агави. Вино у нас особенное, совсем не такое, как в Алазани!

— Спасибо, — ответил я.

— Угощайтесь. Маико! Принеси нам чаю!

Мужчина сел с нами за столик. Меня такой поворот событий не обрадовал. А ну как речь зайдёт про эту самую Кахетию? А я о ней толком ничего и не знаю. Кроме того, что там Грибоедов жену нашёл, и что место это как-то связано с Лермонтовым.

— А сюда вы как? На отдых? — спросил мужчина.

— Да, — кивнул я, — мы с друзьями отдыхать приехали.

— Вай, какая услада для моего уха! — улыбнулся старик. — Если бы все так бережно к языкам друг друга относились, никаких войн бы в мире не было!

— Спасибо, — смущаясь, повторил я и добавил смущённо: — Да. Людям не помешало бы взаимное уважение и понимание.

— А друзья ваши тоже по-нашему говорят? — будто спохватившись произнёс старик на русском с небольшим акцентом.

— Нет, к сожалению, — дипломатично ответила Оля.

— А мы тут разговорились, — улыбнулся он.

В этот момент вернулась хозяйка с дымящимся чайником, тройкой прозрачных чайных чашек и бокалом с вином на подносе.

— Давайте я выпью за вас и за понимание! — сказал старик, поднимая бокал. — А вы уж выпьете за меня потом, когда будете пробовать вино моего родного дома!

Хозяйка споро разлила чай по чашкам, и мы подняли их.

Старик выпил вино, крякнул, ударил себя ладонями по коленям и поднялся.

— Хорошего вам отдыха! И заезжайте почаще. А будете в Грузии — обязательно загляните в наш дом. Я оставлю адрес.

— Спасибо вам большое, — ответил я, тоже поднимаясь.

— Вах, как чисто! — улыбнулся старик, и отошёл от столика.

Мне было одиннадцать, когда в Сочи проходила Олимпиада. Наблюдая по телевизору за церемонией открытия, я представлял себе, что в ближайшие минуты случится нечто невероятное, и у меня появится возможность оказаться там. Настолько сильно этого хотелось. Фантазии были самые разные: прямо во время Олимпиады комитет принимает решение, что Саньда становится олимпийским видом спорта и будет представлена на следующей летней олимпиаде. А объявят об уже сейчас. Для чего созовут специальное мероприятие, куда пригласят российских спортсменов, представляющих этот вид спорта. Или прямо сейчас на трибунах разыграют в лотерею билет на олимпийские события среди всех жителей России, и случайным образом выберут нас.

Глупо — до невозможности. Но тогда я очень старался в это верить. Так легче было смириться с тем, что я туда никогда не попаду.

Сегодняшний Адлер мало напоминал место, куда когда-то, задолго до Олимпиады, мы приезжали отдыхать с родителями. Стало гораздо чище. Появились новые гостиницы и магазины. Не говоря уже об Олимпийском парке.

Мы остановились в гостинце «Бархатные сезоны», которая представляла собой целых три микрорайона, возле Олимпийского парка, у самой государственной границы. Когда-то эти дома построили для размещения журналистов и других людей, которые занимались обеспечением олимпиады. Говорят, что потом их планировали продать как жильё, но потом решили, что устроить гостиницу будет выгоднее.

Нельзя сказать, чтобы номера сверкали новизной, всё-таки после Олимпиады прошло много лет, а их пока не обновляли. Но в целом условия были вполне приличными. Лучше, чем в гостевом доме в Кабардинке, где я снимал комнату.

Когда мы искали жильё, трёхместный номер в этой гостинице «выскочил» на сайте бронирования чудом: кто-то отменил резерв. И я едва успел его выкупить.

Сначала я планировал снять два номера: отдельно нам с Олей, отдельно Денису. Но потом посмотрел на цены и умерил свои аппетиты. В конце концов, мы ведь не отдыхать приехали, а прятаться. Тем более, что Оля горячо поддержала моё решение. Кажется, ей было ужасно неудобно, что они живут на мои деньги.