— Пошли, чего уж…

Странно, но, несмотря на обеденное время народу тут было совсем немного. «Наверно, мощности рассчитаны на зиму, когда тут сезон», — предположил я. Цены на шведский стол, по местным меркам, оказались вполне приемлемыми.

Мы заняли место возле окна и принялись за обед. Я слишком погрузился в раздумья, и не заметил, как за наш столик подсел солидный мужчина средних лет, в очках с золотой оправой.

Оля легонько пнула меня ногой под столом.

Мужчина, увидев, что на него обратили внимание, заговорил:

— Не хочу мешать. Вы доедайте. Потом поговорим.

У меня почему-то сразу пропал аппетит. Мужчина показался мне смутно знакомым, но я никак не мог вспомнить, где мог его видеть.

— Кажется, я уже наелся, — сказал я. — Кто вы?

— Меня зовут Игорь Сергеевич, — вежливо представился мужчина.

Он говорил вроде бы вполне спокойно и никак не проявлял агрессию, но почему-то у меня от его взгляда кровь стыла в жилах. Судя по выражению лица, Оля чувствовала нечто похожее. Только Денис невозмутимо продолжал трапезу.

— Я Александр, — ответил я.

Руку протягивать не стал. По отношению к старшему это невежливо, так отец учил.

— Я знаю, — кивнул мужчина. — Я отец Егора. У вас с ним вышел конфликт на дороге пару недель назад. Помнишь?

Я кивнул, чувствуя, что желудок сжался, будто стиснутый холодной рукой. И даже тот факт, что звезда была при мне, не очень-то помогал.

— Это хорошо, — сказал мужчина нейтральным голосом. — Возможно, ты слышал, что Егор умер. Совсем недалеко от вашего дома.

Я наморщил лоб, изображая задумчивость, и потёр переносицу.

— Помню во дворе был какой-то шум. Ходили слухи, что кто-то на Кербатах нашли тело, будто бы кого-то важного, — сказал я, — но подробности мне неизвестны.

Мужчина довольно долго молчал, играя с пустым стеклянным стаканом, который стоял на столе перед ним.

— Саша, — наконец, произнёс он, — мне не просто это говорить. Но я пришёл сюда совсем не за тем, чтобы выяснять все обстоятельства смерти моего сына.

Он выдержал паузу, давая время осознать сказанное.

— И я не просто так веду этот разговор в присутствии твоих спутников, — продолжал он. — Они ведь сталкеры, не так ли? Или как вы себя называете?

Оля широко раскрыла глаза в испуге и рефлекторно схватила за руку Дениса, который наконец-то перестал есть.

— Бояться не следует, — сказал он, изобразив улыбку, от которой нормальный человек мог легко поседеть.

— Я и не боюсь, — ответила Оля, — просто не люблю публичности.

— И молодец, — одобрительно кивнул гость.

Потом он выдержал ещё одну паузу, глядя мне в глаза. После чего произнёс, спокойно, но твёрдо:

— Мне известно, что мой сын хотел тебя убить. Природная вспыльчивость и недостаток воспитания, в конце концов, привели к трагедии, — он вздохнул. — Не могу сказать, что пережил это легко. Я долго пытался с этим бороться. Но он вращается в такой среде, где жёсткость и даже жестокость становится новой нормой. Я не думал препятствовать его самореализации — мир меняется, к сожалению, не в лучшую сторону. И, возможно, это было бы залогом его выживания. Только вышло наоборот.

Он был хорошим актёром. Безупречным. Идеально выверенная мимика, интонация, поза. Всё для того, чтобы у слушателя не возникло даже тени сомнения в его искренности. Только я всё равно понимал: он врёт. Это осознание было совершенно чётким. И оно пугало даже больше, чем его слова о сыне. Что за этим может скрываться? Чего он хочет? И, главное — знает ли о звезде? Судя по его поведению — скорее всего, знает.

Я сначала хотел спросить: «Что вам нужно?», — но потом сообразил, что формулировка вопроса была бы чересчур грубой. И это повлекло бы за собой новую игру в попытке заставить себя уважать и подчиняться. А мне бы этого не хотелось. Поэтому я спросил иначе:

— Для чего вы здесь?

Мужчина поднял левую бровь, будто бы одобрительно.

— Деловой подход, — сказал он, — это мне нравится. Минимум эмоций. Мне такое нравится. Что ж. Понимаешь, Саша. Когда я получил всю информацию, включая ту, которая касалась инцидента в Кабардинке, я понял, с чем имею дело. И, надо сказать, способность, которую ты получил, представляет для меня крайнюю ценность. А, значит, и ты сам. Я так понимаю, ребята оказались в твоей компании случайно? Но, раз уж так случилось, моё предложение будет касаться вас всех. Я хочу, чтобы вы работали на меня. Могу гарантировать интересные дела, много возможностей и более, чем достойное вознаграждение. А вам, ребята, — он обратился к Оле и Денису, — полноценное кураторство и перспективу зимних миссий.

Страшный человек в дорогих очках снял для нас три номера в дорогущей гостинице в Розе Хутор. В конце разговора он предложил не возвращаться в Адлер, а обсудить детали завтра на совещании, перед вылетом в Москву. На мой вопрос, как быть с моей машиной, он только презрительно глянул и бросил: «Доставят куда захочешь. И если захочешь».

Наверно, он предполагал, что «Калина» мне больше не понадобится — при том объёме денежного вознаграждения, которое он обещал.