Игорь Сергеевич присвистнул.

— Не похоже на китайскую форму… — заметил Михаил.

— Ствол видишь? — спросил контролёр.

— Ага, — подтвердил механик, — похоже на некоторые экспериментальные модели, но…

— А я ничего подобного не видел.

Контролёр присел на корточки возле руки трупа и осторожно достал оружие. Для этого ему пришлось с неприятным хрустом отогнуть застывшие костяные пальцы погибшего.

Он внимательно осмотрел добычу в луче фонарика. Потом нажал рычаг и отстегнул магазин. После чего тяжело вздохнул и повесил оружие справа, зацепив его за карабин на поясе.

— Ох-хо-хо-нюшки-хо-хо… — прокомментировал он.

— Всё плохо, да? — ледяным тоном уточнил Степан.

— Да, — не стал отпираться контролёр.

— Прорыв?

— Ага. И, похоже, крупнейший в истории.

— Трындец… — вставил Михаил.

— Как им скрыть-то удалось? При таких масштабах! — продолжал удивляться Степан.

— Да стандартно, я думаю… исключение из информационного потока… мощное сердце забвения плюс новая огромная заброшка поблизости… но мы тоже хороши! Проморгать такое!

— В прошлом году мы были заняты ребятами оттуда, — он потыкал пальцем в потолочный свод, — помните? Всем не до этого было.

— И то верно…

Меня так и подмывало потребовать уточнений, но я решил продолжать тактику благоразумного молчания. Так можно больше узнать.

— Думаешь, они специально? Или инцидент? — спросил Степан.

— Разберёмся. Для начала надо выбраться отсюда.

— И то верно…

По дороге на ту сторону нам попались ещё трупы. Не один и не два — а несколько десятков. Мы уже не останавливались возле каждого, только Степан делал по паре снимков.

Трап и правда оказался на противоположной стороне. Он лежал на поверхности чёрной воды, внизу, глянцевито поблескивая.

Игорь Сергеевич стоял на краю дока и хмурился, разглядывая борт корабля.

— Н-н-да… произнёс он, разглядывая ближайший, натянутый, как струна, швартов.

— Коптер должен был перезарядиться, — вставил Степан.

Контролёр погладил подбородок, скептически оглядывая док.

— Шумно будет… — заметил он.

— Ну, не без этого, — Степан пожал плечами.

— С одной стороны, конечно, надо бы осмотреть, что там на борту, с другой…

Он не договорил, что именно должно было быть с другой стороны.

— Какой экипаж может быть у такой посудины? Я насчитал сорок три трупа, — сказал Михаил.

— Сложно сказать… у нас, наверное, был бы пара сотен. Хотя у современного поколения корветов как раз и есть в районе полтинника вроде…

— Странно, почему они все снаружи… — заметил Степан.

— Может, всё-таки не все. Мы не узнаем, пока внутри не побываем, — ответил контролёр.

— И то верно… ну что, за коптером?

В этот момент я, разглядывая борт корабля, вдруг увидел какой-то отблеск за стеклом в рубке. Что-то красно-жёлтое.

— Что это там? — спросил я, указывая в том направлении, — видели?

Игорь Сергеевич поднял голову.

— Где? — спросил он.

— На мостике.

— Вроде ничего не вижу…

— Я сейчас тоже. Но точно, там что-то мигнуло. Может, какой-то прибор ещё жив?

Контролёр испытующе поглядел на меня. И в этот момент откуда-то изнутри корабля послышался длинный протяжный скрип. От неожиданности у меня сердце в пятки ушло.

— На борт, обратно, ныряем, — сказал он почему-то шёпотом.

— Шеф, может, напряжение сбросилось, не страшно, — попытался возразить Степан.

— С нами медведь, — ответил Игорь Сергеевич, — не просто медведь, а медведь-шатун. А мы находимся в грандиозной могиле. И не факт, что его защитное сердце выдержит. Понял теперь?

Степан побледнел. Потом развернулся и осторожной трусцой направился обратно, к трапу из скоб. Мы последовали за ним.

Выбрались быстро. Я даже не помнил, как слезал по скользкому трапу — кажется, я чуть ли не спрыгнул на палубу. Странные звуки изнутри корабля повторялись ещё несколько раз, на ходовом мостике пару раз мелькнули рыжеватые отсветы, но наружу так никто и не показался. И это меня, честно говоря, обрадовало. Я чувствовал себя в том каменном мешке со скелетами как в ловушке.

Погружение — короткие команды — всплытие. И вот мы в первом бассейне.

— Постойте, — сказал я, когда остальные поднялись на бортик резервуара, который напрямую соединялся с морем, — мне кое-что сказать надо…