— А если не пройдет? — дядечка не верит мне.

— Тогда я вам просто подарю те же двести американских денег. Вот, кладу их на сиденье. Но, она пройдет, — я вытаскиваю припасенные пару зеленых бумажек из кармана и оставляю лежать на пассажирском месте.

Ну, это серьезная ставка, в такую никто не откажется сыграть. В этом я уверен.

Дядечка снова, хватаясь за крышу, залезает на переднее сидение и переставляет машину под ближайшее дерево, высокий пирамидальный тополь.

— Вылезайте и обопритесь руками на багажник, — говорю я ему, пока сам кладу на заднее сидение оба пакета с яблоками.

Мужчина хочет поспорить, однако, убеждение и сила в моем голосе заставляет его слушаться меня.

Вытаскиваю из внутреннего кармана куртки один из лечебных камней и вожу пару минут вдоль поясницы и позвоночника, обильно пуская ману. Потратил процентов пять, не меньше, и убрал камень обратно.

Голова хозяйки мини-рынка мелькнула пару раз около окна, потом она вышла за ворота и неотрывно смотрит на мои действия. Смотрит с интересом, однако, ничего не говорит.

— Садитесь, уважаемый. Ехать пора, — только и говорю я дядьке.

Он послушно выпрямляется, идет к водительской двери, открывает ее и садится, постоянно прислушиваясь к своим ощущениям.

— До свидания! Спасибо, что помогли, — говорю я тетушке, однако, она только молчит.

Как видно, по жизни не очень разговорчивая, только, сейчас она упустила свой шанс вылечить какую-нибудь напасть у себя лично.

Верить нужно случайным путникам и их невероятным предложениям!

Вылеченный от постоянной боли дядечка потрясенно молчал часа полтора, постоянно ерзая за рулем.

Нет, не совсем молчал, один раз все же высказался. Ведь уехал я не так сразу, попросил его остановиться около синагоги и с умным видом ценителя старинной архитектуры два раза обошел ее по кругу, медленно рассматривая красивое каменное здание.

Как самый настоящий турист, который приехал посмотреть именно эту достопримечательность.

Ну, на настоящего туриста я не тяну, у меня нет смартфона и я не снимаю синагогу со всех возможных ракурсов. И еще себя, любимого на ее фоне, не фотаю.

В общем, это стопроцентный провал, Штирлиц! Не бывает таких туристов!

— Нету никого. Уехали все, — только и сказал он после этого.

И дальше мы поехали по вполне неплохим дорогам, гораздо лучше, чем при социализме были.

Почему-то я это отчетливо помню до сих пор, вот как избирательно работает память. Только, для меня всего три года прошло, не успела еще стереться картинка. Ну, хоть чем-то жизнь у людей лучше стала. Правда, и самих людей здесь стало явно меньше, раза в два с половиной с тех пор.

Все уезжают в большие города, да и в Европу выезд свободный.

Дядечка часто останавливается покурить, при мне в машине не хочет, вежливый такой стал сразу.

Зато, курит свой табак с вкусным запахом, а не магазинные сигареты. Сам, наверно, растит в садике или огороде.

На самом деле он просто проверяет свою спину, все хочет понять, куда делась боль. Лицо у него теперь озадаченное, похоже, что мужчина не понимает, как ему реагировать на произошедшее.

То ли признать меня за архангела и склониться в поклоне, то ли — просто помолчать. Однако, я больше никак не даю ему понять, что именно стоит делать, просто сижу и молчу.

Я внимательно рассматриваю мелькающие за окном деревни и городки, вижу, что люди уехали именно из многоэтажных домов, а в сельских домиках жизнь теплится.

На своей земле всяко веселее жить, всегда есть, чем заняться.

Промелькнул Амбролаури, в котором я еще ни разу не останавливался, потом пришел черед Ткибули, где у меня произошла историческая встреча с экипажем патрульного бобика.

Центральную площадь я узнал, прежние магазины не работают, конечно, теперь здесь новые открылись. Только нет больше стендов с газетами «Правда» и «Труд», около которых меня и прихватили. Обычай расклеивать прессу давно уже остался в прошлом.

Однако, я так же не знаю сегодняшнюю дату, как и в тот раз. А у дядечки спрашивать не хочу.

И поста ГАИ больше нет на выезде из города, осталась от него только разрушенная будка. Еду, прямо как на машине времени, вспоминаю дела давно минувших дней и даже немного расчувствовался по этому поводу.

Тем неожиданнее оказался вопрос от водителя:

— Слюшай, ти кто такой тогда?

Я внимательно посмотрел на его лицо и ответил не сразу:

— Просто хороший человек. Лекарь. Просто помог тебе.