– Повредим милое личико, – смеясь пугала она огнём в лицо. – Не помрёшь, но уродством накажем и бедствовать будешь. Не примут тебя родные, не узнают. Скитаться будешь век.

– Неправда, я смогу доказать, что я есть я, – нашлись откуда-то нужные слова, и Мария выпрямилась, показывая откуда-то явившуюся в ней смелость.

– Я не была бы так уверена, – глубоким голосом выдала любовница Бьорна и приказала людям в мантиях. – Увести её в камеру!... Посидит и подумает... Не кормить её больше!!!

Глава 38 (ворон,... заточение,... Виллиам)

Закрыть

«Кто она? Она здесь хозяйка? Почему Бьорн не сказал ни слова?! Где Ида?» – в панике обхватив колени, Мария сидела в углу маленькой камеры. Сырой воздух холодил. Маленькое решётчатое окно под потолком не давало надежды, что можно будет отсюда как-то выбраться. Никто не знает, где она, и что происходит. Никому весточку не послать.

Уже погрузившись в мрачные мысли и отчаяние, Мария потеряла счёт времени. Стало темно... Потом светлее... Чувствовалось, что день пришёл, а усталость брала верх. Мария дремала, а очнувшись не услышала, как в окно через решётку пролез в камеру ворон.

Только когда он сел перед нею и положил у ног яблоко, Мария будто очнулась. Она с удивлением смотрела на него, на фрукт, а потом на окно...

– Ты прилетел сюда?... Ты нашёл меня?! Как?!

А ворон так прилетал в течение дня несколько раз, принося ей то виноград, то яблоко, а то и кусок пирога.

– Ты кормишь меня, милый, – когда поела вкусного, даже ещё тёплого недавно испечённого пирога, улыбнулась Мария. – Черничный... Как же вкусно!

Она снова подняла взгляд на окно и с вернувшейся тоской вопросила:

– Где же Виллиам?

– Рядом. Рядом. Рядом, – повторял ворон.

– Значит, живой! – обрадовалась Мария, прижав руки к груди. – Спасибо!

Просидев ещё вот так, в тишине, но с радостным ощущением, что хотя бы Виллиам жив и где-то рядом, Мария улыбалась. Она не ощущала себя теперь совсем одинокой: ворон сидел тут же, как верный друг. Его умение передать хоть немного нужной информации дарило веру в лучшее. Но чем дольше Мария вот так сидела, снова глядя то на закрытую дверь, то на решётчатое окно, тоска и страх возвращались.

Закрыть

Когда стало вновь темнеть, Мария вздрогнула оттого, что ворон стал вдруг кряхтеть. Он слабо что-то произнёс, но Мария встревожилась, вспомнив о его ране:

– Ты болен?

Только ворон расправил крылья и в один миг улетел через окно прочь. Сразу чувство одиночества накрыло Марию, хотя сдаваться совершенно не хотелось. Где-то внутри ещё теплилась надежда на спасение, но... снова наступила тишина. И она была недолгой.

Резкий грохот за дверью, будто что тяжёлое и деревянное упало на каменный пол, заставило прислушаться. Испугавшись, что кто-то сейчас откроет дверь и войдёт, Мария подвинулась ближе в угол и сильнее прижала к груди колени.

В этот момент в окно вернулся ворон. Он приземлился у ног Марии и тут же схватил за подол. Он стал тянуть, как тянул раньше, когда заставлял следовать за ним. Что-то важное вновь происходило, но как выбраться из камеры, когда заперта?! Мария послушно поднялась. Она смотрела на ворона, куда вёл, и понимала, что к выходу.

Коснувшись ручки двери, она не знала, как перестать удивляться всему происходящему. Дверь оказалась незапертой. В коридоре — никого. Вокруг абсолютная тишина. Только ветер слабо свистел, проникая через щели дверей таких же камер, расположенных в ряд напротив друг друга здесь, в коридоре.

Ворон же продолжал тянуть за подол, словно торопил идти быстрее. Мария ускорила шаг, послушно следуя туда, куда он таким образом звал, и скоро они вышли к одной из темниц, расположенной за углом. Та была последней в коридоре, и здесь сам коридор заканчивался... В темноте, в темнице, которая была закрыта на решётчатую дверь, Мария стала всматриваться, увидит ли кого.

Тишина стояла мёртвая, и Мария прошептала, обратившись к спокойно вставшему рядом ворону: