– Если я увижу мертвеца, я закричу. Мне страшно.

– Пока что не увидите мёртвым меня, – вдруг раздался усталый низкий мужской голос.

От испуга, что кто-то в темнице приближается к решётке, Мария отпрянула и вскрикнула. Только когда увидела лицо в свете от горевшего рядом на стене факела, узнала его и даже заметила лежащие на полу два яблока:

– Виллиам?

Измученный, растрёпанный, слабый... Он прикоснулся к прутьям двери и смотрел исподлобья с печалью:

– Зачем вы пришли? Уходите.

– Это вы, – с чувством радости и облегчения за его жизнь кинулась Мария к решётке.

Виллиам слабо, но нежно улыбнулся. Она прикоснулась к его волосам, стала гладить и убирать с лица прилипшие волосы:

Закрыть

– Я сделаю всё, чтобы вас спасти, – прошептала она и верила, что так и сделает.

– Как? – усмехнулся он с нескрываемой потерей веры.

– Они готовят какой-то ритуал, – шептала Мария. – Там странная девица, и ваш брат... Он слова при ней не говорит.

– Да, – кивнул Виллиам. – Знаю... Спешите теперь уйти, – прикоснулся он лбом к прутьям, и погладил её руку, которой она только что гладила его. – Теперь уходите назад. Сейчас вот-вот придут.

– Что? – смотрела с жалостью она. – Я не хочу.

– Уходите. Сюда часто возвращаются. Они хотят совершить какой-то ритуал и со мной, чтоб помучился и выпустил дух. А вам надо бежать отсюда как-то. Тяни, – приказал он ворону и отступил от двери.

Он уходил спиной обратно в темницу, исчезая в темноте, тоже не желая расставаться, но... отпуская... Ворон послушно потянул Марию за подол. Она не хотела уходить, но хотела послушаться. Почему-то теперь верила, что при случае сделает всё, согласится на всё, что требуется, лишь бы спасти Виллиама...

Глава 39 (ворон,... условие...)

Закрыть

«Я должна вернуться в темницу... Так, будто не уходила. Но как так оказалось, что дверь открыта?! Ворон не мог этого сделать», – размышляла Мария, пока шла обратно по коридору, в полутьме, среди горящих на стенах факелов.

Она знала, что скоро где-то будет её темница. Только там она должна быть, пока за нею не придут. Из-за того, что от неё ждут признания про найденные камни, долго сидеть одну не заставят, Мария была уверена.

Ворон сидел у неё всё это время то на плече, то на руках и как от верного друга, ощущалась его добрая аура и поддержка. Когда Мария приблизилась к своей темнице, ворон тут же слетел на пол и клювом указал на дверь.

– Здесь, – прошептала, понимая его намёк, Мария.

Страшно, холодно, но она снова скрылась в той камере и поспешила сесть в угол, где недавно сидела. Только теперь она не могла дождаться, когда за нею придут, чтобы выдать своё условие.

– Он должен жить, – вспоминала она Виллиама, а потом их поцелуй в пещере и... с печалью вздохнула.

Он вновь виделся слабым, потерявшим надежду выжить, а так хотелось его обнять... Она вспоминала, как прикасалась к нему через прутья решётки, как гладила, как он смотрел тем глубоким, но полным нежности взглядом:

– Он должен жить...

Оглянувшись вокруг, Мария нашла ворона прохаживающимся по камере и тут же обратилась к нему:

– Ты ему еды отнеси! Ты же его как-то нашёл?!... Да, там была решётка, тоже окно, – вспоминала она и радостно ахнула. – Яблоки! Ты носил ему яблоки! Ты не давал и ему погибнуть! Ты удивительный!

Ворон что-то проговорил тихо, будто смутился, и Мария с умилением ещё долго любовалась им, медленно прохаживающимся по камере, словно ждал чего-то, а время только и делало, что не спешило.

Когда же стало светать, дверь резко открылась. На пороге стояла старуха-ведьма с факелом в руках и грозно смотрела исподлобья:

– За мной! – приказала она, даже не заметив стоящего в стороне ворона.

Закрыть

Мария спокойно поднялась и приняла покорный вид. Она молча следовала за старухой, надеясь, что всё получится, а спасение заслужит и для себя, и для Виллиама, выдав местонахождение камней. Только забрать их будет трудно...