Память подсказала, что это не так уж и сложно: нужен минерал «бром» или сварить травки зверобоя, мяты, мелиссы, пустырника, получив зелье, уменьшающее мужскую силу вплоть до абсолютного нуля. Но если переборщить с дозировкой, то успокоительное превратиться в снотворное, мужчина будет постоянно хотеть спать, ему станет явно не до всего в этой жизни. Хоть кол на голове теши или режь наживую.

А второе, что более важное, при слишком быстром наборе опыта и уровней, организм очень споро развивался, экстремально взрывным уровнем роста. Это и сам заметил, что подрос в высоту, заметно раздался в плечах, оброс мясом и припух мышцами. Там, у реки, где я не так давно любовался своим отражением, играл своими бицепсами и трицепсами, кубиками пресса на животе, мне это очень импонировало. Я теперь бычок-качок, а не жалкий, как прежде, худой, тонкий и глистообразный раб.

Всё это включало в себя усиленные гормональные всплески, пресловутый тестостерон, опять-таки обострённое сексуальное желание к противоположному полу. Последние научные слова «гормоны» и «тестостерон» — местная наука и Арвен не знали. А я вот знал, но догадаться, что к чему, построить причинно-следственную связь, почему же меня сводит судорогами от желания совокупляться с женщинами, сам не мог. Я и умный мудрец, и глупый тупец — как-то так и одновременно. Вроде бы просто соотнести одно с другим, но нет, не сообразил.

А мы тем временем продолжили: бледная от страха Арвен перед страшной экзекуцией, древней, как дерьмо мамонта, — казнью четвертованием, легла и приготовилась, плотно зажмурив глаза. Девушка взяла деревяшку в рот, чтобы не прокусить себе язык и не сломать собственные зубы от скрежета. А я, замахнувшись, ударил топором по лодыжке ноги, чуть выше ободка чёрной металлической цепи. Девушка задёргалась, заорала от боли сквозь толстую ветку во рту. Ещё не хватало привлечь кого-нибудь разумного в лесу. Но от кляпа Арвен отказалась, мол, вдруг ей что-то нужно будет сказать.

Кровь сильно лилась из раны, пришлось верёвкой перетягивать ногу выше, чтобы Арвен не умерла от потери крови. Девушка рычала и плакала. Иногда эльфийка сама себя отхиливала, грязно ругалась на меня и сообщала, сколько у неё осталось жизни, хотя я и так видел под ником над её головой примерное значение линии, стараясь не заходить за красную грань. Дорубив до кости, терпеливо ждал, пока полоска жизни дойдёт до жёлтого, и наконец перерубил кость, и вот одна из четырёх конечностей свободна от цепи. Долго же я старался.

Арвен к тому времени потеряла сознание от болевого шока. А я продолжал очень осторожно, чтобы ненароком не убить, рубить эльфийское «полено».

«Ну а чё, типичное бревно, по крайней мере, в постели, — злился я на неё и калечил девушку. — Мне, такому умному и красивому, обвитому мышцами человечку не дала. А чем я хуже того тупого гномьего помёта и чмыря?! На вопрос почему, может, у меня уд маловат или страшный, говорит: „Ты не понимаешь, это другое“. Женские отмазки! Думаю, что внизу у меня не хуже, даже больше, толще и длиннее, чем у её покойного мужа-эльфёнка. Но, чтобы любиться со мной, ей нужна какая-то „любовь“. Где я её возьму, если я не знаю, что это такое?! Типично эльфийское фригидное бревно и динамо!»

От нервного напряжения, когда ты весь в чужой сукровице, мясе и осколках костей, я вспотел, мне было сложно, прежде всего, психологически. Арвен мне не враг, я не хотел ей зла, но при этом мучаю, ужасно мучаю её прекрасное, девичье тело. Нашинкуешь быстро на фарш, тогда Арвен умрёт, рубишь осторожно и медленно, тогда неглубокие раны быстро заживают: пять-десять минут, и ранки нет, а нога полностью восстановилась! Вон даже первая культя вместо кроваво-красных ошмётков обросла страшненькой, но кожицей. Обрубок затянулся, совсем уже не кровит, как будто Арвен родилась таким инвалидом.

Потратив целых двадцать минут нервных метаний, тщательной вырубки и балансируя между смертью и восстановлением здоровья с красной до жёлтой и зелёной линии жизни, я отрубил лопоухой ещё одну ногу по щиколотку.

Фух, а теперь настало время ладошек…

«Боги, за что мне такое наказание?!» — задал я мысленно риторический вопрос, приступив к рукам.

Попытался разозлиться, а то нервы шалят, руки дрожат, меня колотит, как от озноба. На этот раз я подошёл к «пыткам» с фантазией и с новыми идеями, обкорнав мясо топором по кругу в месте, где кости запястья соединялись жилами костей ладони, я попытался оторвать руку. Дёргал за руку, потом ковырял ножом, отрывая те или иные соединительные ниточки, типа сухожилий.

«Это сейчас не Арвен, а какой-то другой злой вражина. Я должен ненавидеть, грызть, душить, вырвать душу зла с корнем!» — уговаривал себя, чуть ли не читая самому себе мантры по кругу.

Особо не жалел её тело, она всё-таки эльф, их нужно пытать и мучить, а не делать доброе дело, как я сейчас! Пофиг, что она давно лишилась чувств. На первую хитрую операцию понадобилось минут пять, а потом пошло раза в два быстрее. Ведь с более хитрым способом живодёрства рубить кости рук не пришлось. Теперь Арвен свободна, можно будить и отправляться в путь.