Я названивал Эцагану следующие три дня, но он меня игнорировал. Азамат, конечно, заметил мою озабоченность, догадался о её причинах и теперь смотрел на меня виновато, что ещё сильнее выводило меня из себя. На четвёртый день мы улетели на задание, а на пятый Эцаган сменил гнев на милость. Как я узнал позже, он пришёл в космопорт на встречу с другим капитаном, заметил, что нашего корабля нет, и испугался, что я совсем его бросил.

Дальнейшие три месяца мы изредка встречались на планете и периодически перезванивались по нетбуку, когда мне позволяла работа. Теперь я очень хорошо понимал, почему в своё время Азамат просил ему не звонить во время заданий. У меня снова появилось ощущение, что дорогой человек от меня отдаляется, а я ничего не могу с этим сделать.

После обряда смены сезонов, который я провёл в ночь на начало зимы по муданжскому календарю, я зашёл в кухню разговеться и встретил там неожиданно весёлого Азамата. Несколько часов назад мы снова приземлились на Гарнете, и вся команда разбежалась развлекаться, так что я был несколько удивлён, обнаружив Азамата на корабле.

— О, Алтонгирел! — приветствует он меня. — Я как раз тебя ищу. Ты был прав, твой приятель и в самом деле пришёл.

— Мой приятель? — я моргаю.

— Ну, Эцаган. Он ведь всё ещё твоя пара, разве нет?

— Да, конечно… Погоди, он пришёл наниматься?

— Ну да. Я послал его в зал размяться, потому что надо же проверить, на что он годится в рукопашной. Хочешь посмотреть?

— Ещё бы!

Я мчусь в зал, оставив Азамата далеко позади. Эцаган оборачивается на шум и смущённо улыбается.

— Ты всё-таки решил, что сможешь его терпеть? — выпаливаю с порога.

Эцаган молчит, пару раз приседает и подпрыгивает, делает вид, что сосредоточен на разминке. Потом сдувает с лица завитой локон.

— Я решил, что ты прав, я действительно веду себя, как ребёнок. Отец не был бы мной доволен, если бы узнал, что я из-за какой-то брезгливости потерял дорогого человека. А ты ради меня от Байч-Хараха не уйдёшь. Хотя… — он поднимает на меня серьёзный взгляд. — Забудь, что я это сказал. Я не хочу заставлять тебя выбирать. И, в конце концов, мне нужна работа, а он и правда лучший капитан. Так что не мешай мне, я хочу произвести хорошее впечатление.

Я отхожу в угол и усаживаюсь на корточки, пряча глупую улыбку за рукавом. Мне тепло и радостно на душе.

Проблемы начались из-за этих проклятых землян. Я всегда знал, что от них надо держаться подальше. Ещё когда я первый раз прилетел на Гарнет, я встретил нескольких из них, и разочарованию моему не было предела. Ну какие они боги! Мелкие, бледные, совсем не красивые, слабые… Думать о них как о высших созданиях можно только если никогда их не видеть. Однако остальные наёмники почему-то верят в их божественную природу, дескать они же дети Укун-Танив. По моему глубокому убеждению ни одна женщина не способна создать ничего достойного, и Богиня-Мать — не исключение. Зато они прекрасно умеют завешивать мужчинам глаза золотым шитьём, и это единственная правдоподобная причина, почему у нас так уважают землян.

Лиза мне сразу не понравилась, и я не приложил ни малейшего усилия, чтобы это скрыть. Конечно, Наставник постоянно говорил, что при моей значительной одарённости предсказателя я абсолютно не разбираюсь в людях, и теперь я всё больше склоняюсь к мысли, что осудил её несправедливо. Но с другой стороны, я не просто какой-то уважаемый сноб, я проводник воли богов! Азамат говорит, что все мои попытки развести его с Лизой только сильнее их сближали — что ж, скорее всего это не случайно. Я горжусь тем, что являюсь орудием в руках высших сил, даже если ради этого приходится идти против правды.

Самое неприятное в Лизе — помимо того, что Азамат с первых слов преисполнился к ней трепетного восхищения, чего за ним никогда не водилось, — было то, что я не мог и до сих пор не могу толком предсказывать её будущее, впрочем, прошлое тоже. При всём сосредоточении я вижу или слышу только крошечные обрывки, и тут же всё кончается. То какая-то пещера привидится. То распотрошённая рыбина на столе. То загадочное земное целительское устройство (и это я теперь знаю, что оно целительское, а когда увидел, понятия не имел, что это за инструмент для пыток). То услышу шакалий вой, то грохот вулкана… Ещё несколько раз слова всплывали — мерин, парк, лилии, матушка, лыжи, кольцо. Ну и что из этого следует? Я перепробовал все методики толкования, какие были изобретены за историю Муданга. Зарисовывал изображения, отыскивал записи похожих звуков, записывал слова, дышал самыми невообразимыми курениями, смотрел заказные сны, но так и не получил ни одного цельного события. Мне оставалось только решить, что эта женщина — провозвестник грядущего хаоса, и забросить попытки её разгадать, пока мой разум не дал трещину. Эцаган несколько дней отказывался заходить в мою каюту из-за густых запахов благовоний, Азамат в открытую на меня кричал, как в детстве, а двое из команды намекнули, что хорошо бы не пить с утра. Вдобавок я чуть не задушил эту несчастную землянку, а она меня затем чуть не застрелила, не говоря уже о том, что она умудрилась отравиться совершенно безобидным отваром солнечных грибов, который применяется для прояснения ума. Я мог только предположить, что весь её ум состоит из тумана, который нормальные люди стараются изгнать.

Но самое ужасное было наблюдать, как мой любимый друг, всегда такой уравновешенный и мудрый, с каждым выдохом теряет часть души в пользу этой стервы. Я метался и пытался как-то это прекратить. Разделить их, поссорить, напугать… Но, как я уже сказал, что бы я ни делал, всё сближало их только сильнее. Правда, должен признаться, я только сейчас понимаю, что их сближение было обоюдным. Поскольку Лизу я не знал и практически ненавидел, я замечал только, как она притягивает к себе моего друга, а что уж происходило в её женской душонке, я понятия не имел и иметь не желал.