– «Стареньких» не осматривают, – съязвила блондинка. Аде она сразу не понравилась.

– Нам к директору, – восторженно проговорила мама, без устали вертя головой по сторонам. Она явно не заметила, что Ада уже успела с кем-то поцапаться.

– Пройдемте, – сказала блондинка, возвращая свой «любезный» тон, и пошла к дверям.

Ада с мамой – за ней. Эвелина приложила карточку, висевшую у нее на шее, к электронному замку на дверях и они открылись. Она вошла и сразу же повернула направо, зайдя в маленький уютный коридорчик с такой же красивой отделкой на стенах, такими же диванчиками и большой деревянной дверью в самом конце. Эвелина постучала, открыла дверь и зашла. Они попали в дорого обставленную приемную. Ада с мамой молча следовали вслед за блондинкой. Пока они шли, Ада все время со злостью смотрела на ее обтянутую узкой юбкой заднюю часть тела. Зайдя в приемную, мама Ады тут же снова начала оглядываться, Ада просто прошила помещение быстрым взглядом и стала смотреть в окно. Светло-бежевые обои, кафель на полу, большое окно с полупрозрачным тюлем под цвет стен. Справа от двери стоял светлый картотечный шкаф, в углу за белым офисным столом сидела девушка, почему-то очень похожая на блондинку, что проводила сюда мать с дочерью. Слева стоял столик поменьше, на нем лежал большой журнал.

– Ангелина, – окликнула блондинка свою коллегу за компьютером. Ада поняла, почему они так похожи – обе светловолосые, обе в белых рубашках, темно-синих жилетках и брюках. Как сотрудницы какого-то банка.

– К Агнессе Игнатьевне? – подняла голову от компьютера Ангелина и нажала на селектор, который стоял рядом. – Агнесса Игнатьевна, к вам… мм… – она посмотрела на Аду и ее маму.

– Вишневские, – сказала Ада, потому что мама с изумлением смотрела на кондиционер под потолком и большой портрет Лермонтова над столом Ангелины. Ада их сначала не заметила.

– Вишневские, – повторила Ангелина. – Заходите.

Она указала на белую дверь, слева от входной, которую Ада тоже сначала не заметила, ну, или просто не хотела замечать. Мама открыла дверь, зашла и непроизвольно охнула. Ада, вошедшая следом, тоже не смогла промолчать, но она, скорее скрипнула зубами от злости и тихо выругалась. Они стояли на пороге, по ощущениям, президентского кабинета. Бордовые с золотом бархатные обои, темный махровый ковер, большие окна с длинными тяжелыми шторами. Посередине стояли два стола, расположенные в виде буквы «т» – один длинный с 3 парами стульев с высокими спинками, второй поменьше, но более шикарный, с красиво вырезанными узорами. За ним сидела женщина лет 35-ти в кремовом костюме. Слева от нее стоял современный компьютер, а справа кофемолка, чашки и всякие сладости, за спиной, между двумя высокими шкафами с рядами разных книг и папок, висел портрет Лермонтова в полный рост, в позолоченной раме.

– Здравствуйте, присаживайтесь, пожалуйста, – улыбнулась директор, указывая на стулья рядом со своим столом. – Эвелина, ты можешь идти.

Девушка, которая зашла после Ады и ее мамы, вышла и закрыла за собой дверь.

– Присаживайтесь, – повторила Агнесса Игнатьевна, и Ада первой плюхнулась на стул за длинным столом, который стоял ближе всего к директору. Мама Ады села напротив.

– Вот документы, – придвинула мама к Агнессе Игнатьевне зеленую потертую папку.

– Да-да, – проговорила Агнесса Игнатьевна, беря папку – я была впечатлена твоей работой, – она взглянула на документы: – Ада. Мы каждый год устраиваем такой конкурс, но пока мало человек проходило. В этот раз мы были даже удивлены. – Она посмотрела на маму Ады – у нас очень большой процент образованности, наши ученики поступают в престижные вузы, также за границей.

– А обучение точно бесплатное? – спросила мама.

– Конечно! – Агнесса Игнатьевна встала, подошла к шкафу, взяла папку в твердой обложке и положила к себе на стол. – В этом и суть конкурса. Вот смотрите, – директор открыла папку и начала показывать яркие грамоты, такую Ада получила за победу в олимпиаде. – Это победители прошлых лет, как видите их немного. Все они сейчас очень известные люди, да. По условиям конкурса, один год победитель учится совершенно бесплатно. Если вы захотите продолжать обучение, то оно будет платное.

Мама колебалась, Ада это видела. Она перешла в этом году в 10 класс, т.е. чтобы доучиться надо было оплатить год, а его они не потянут, даже если очень захотят. Чему, впрочем, Ада была безумно рада. Директриса видела, что мама Ады замешкалась, поэтому быстрым взглядом осмотрела их и тут же улыбнулась:

– Вы можете проучиться у нас год, а потом вернуться в старую школу, либо поступить в новую. Но я все равно буду рекомендовать Аду лучшим вузам нашей страны, если конечно она закончит хорошо этот год. – И, увидев, что мамы Ады радостно просияла, она хлопнула ладонью по столу: – Я так понимаю, вы согласны? – Агнесса Игнатьевна с улыбкой достала из ящика своего стола несколько бланков после того, как мама Ады активно закивала головой. Протянув ей несколько официального вида листков, директор повернулась к Аде:

– Тебе сейчас нужно сходить за формой, Ангелина проводит.

Ада не улыбнулась в ответ на ее улыбку, прожгла маму ледяным взглядом, встала и вышла из кабинета. Ангелина сидела в приемной вместе с Эвелиной и явно обсуждала ее.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – подскочила Ангелина.

– Мне нужна форма, – неохотно бросила Ада.

Эвелина и Ангелина переглянулись.

– Вы можете мне объяснить, куда идти, я найду, – хмуро проговорила Ада.

– Выйдите из коридора и там прямо до конца, – сказала Ангелина, и Ада тут же вышла из приемной.

«Форма…» – с отчаянием подумала она, но с ноткой злорадства потому, что эта парочка была ошарашена ее просьбой. Девушки явно не ожидали, что Ада пришла сюда именно из-за поступления. А о чем они интересно думали, когда Ада с мамой зашли в кабинет директора? “Вот же стервы” – подумала Ада.

Ада вышла из коридорчика. Она так злилась, что не заметила загнувшийся край ковра, и со всего размаху упала на него лицом вперед. От неожиданности Ада пару секунд не могла сообразить, что с ней случилось, так еще и дыхание сперло от удара грудью о пол. Тут сверху раздался громкий смех и мимо ее щеки, лежащей на толстом ворсе ковра, прошли две пары ног в дорогих кроссовках. Ада не растерялась, схватила ближайшую пару и потянула, отчего их обладатель с громким криком свалился рядом. Со злорадной ухмылкой Ада подняла голову и застыла, буквально утонув в пронзительных, темных, как южная ночь глазах. Парень, который насмехался над Адой и, собственно, обладал этими глазами, сдул со лба темную челку и гневно проговорил: