Его слова окатили меня холодной водой. Ну-да, здесь мы оказались отнюдь не по входным билетам.

– Такое не забудешь, – хмыкнул я.

– Потому и говорю: сматываемся отсюда.

– Я тебя понял, Ларт: крути педали, пока не дали…

– Чего?

– Ничего. Не бери в голову. Ребят жалко, конечно, – с сожалением добавил я.

Вроде всего-ничего в коллективе, а уже болезненно воспринимаю все неприятности, связанные с ним. Не зря говорят, что человек – существо стадное.

Мы поспешили к ближайшему пролому в стене, но там нас уже поджидали. Бывший вертеп находился в плотном кольце городских стражников. Десятки ружей были направлены на нас.

Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы сообразить – сопротивление бесполезно. Ларт пришёл к аналогичному выводу.

– Не стреляйте! Мы сдаёмся, – прокричал он первым, поднимая руки.

Кто я такой, чтобы спорить со старшим, потому тоже покорно вскинул лапки.

С колдунами – то мы справились, а эти замочат и глазом не поведут. Не посмотрят, что мы все такие из себя геройские герои.

Стражники были вне себя от бешенства, потому прилетело нам не хило. Каждый счёл себя обязанным приложиться по нашим бренным телам либо прикладом, либо кулаком. А хилых ребят, повторюсь, в страже не было.

Мы покорно переносили заданную трёпку: спорить с разгорячённым вояками – себе дороже. Изобьют до смерти и скажут, что так и было. Рёбра трещали знатно, один глаз и вовсе заплыл. Одно радовало: зубы остались целыми. Я и в своём мире к стоматологу как на каторгу ходил, а как в здешних краях с этим вопросом даже подумать страшно.

Нас спеленали как младенцев, закинули на телегу. Возница щёлкнул кнутом.

– Куда нас везут? – спросил я у Ларта.

– Не знаю. Точно, что не к тёще на блины.

– Что делать будем? Может, смоемся?

– Ага, держи карман шире. Отсюда не убежишь.

Немного погодя телега остановилась. Нас поволокли к мрачному тёмному зданию, всем своим обликом кричавшему, что это тюрьма.

Я бросил вопросительный взгляд на Ларта. Тот горестным вздохом подтвердил, что так и есть: нас привезли в городской «зиндан», а если быть точнее – в СИЗО в терминах моего мира, то бишь «следственный изолятор».

В здешних застенках держали тех, чья вина была ещё не установлена. Держали не сказать, что долго. Местная система правосудия поиском улик себя особенно не утруждала. Обычно расследование сводилось к пыткам, а уж что там под ними наболтаешь – твои проблемы. Не удивлюсь, если народ на себя наговаривал. Иной раз в чём угодно признаешься, чтобы поскорее избавиться от нестерпимых мук.

Что дальше будет, уже не задумываешься.

Кстати, камеры в большинстве пустовали. Правда, мы имели возможность лицезреть, как с виселицы снимали несколько мёртвых тел. Зрелище в высшей степени поучительное. Вероятно, оперативная циркуляция арестантов из кутузки на виселицу являлась главной причиной того, что проблема найти свободную камеру перед тюремной администрацией никогда не стояла. Нашли такую и для нас.

Всё в классических традициях: давящий низкий потолок, влага, сочащаяся из стен, холодный пол, узенькое решётчатое окошко, из постели только охапка гнилой соломы. Нас заперли, даже не развязав путы, а пеленали крепко, профессионально. Ещё немного так побудем, и прости-прощай здоровье, а то и вовсе концы отдадим.

Я попробовал развязаться сам – ничего не получилось. Вцепился зубами в узлы Ларта, результат аналогичный. И как это в книгах и кино герои умудряются выпутываться? Загадка… Тайна сия великая есть, причём за семью печатями!

– Остынь, Аретём. Бесполезно, – произнёс Ларт. – Будем надеяться, это ненадолго. Мы скоро понадобимся местному… правосудию.

– Как думаешь, если Кертин узнает, что с нами – бросится на выручку? – спросил я.

– Бросится-то он бросится, только отсюда выцарапать будет непросто. Особенно, если всех жмуриков на нас повесят. Сколько народа под завалами погибло? Человек сорок, а то и больше? Ну и стражу мы изрядно потрепали.

– Ничего себе новости! Нас что, могут обвинить нас в убийстве? – я вспомнил заколотого стражника и сразу прикусил язык. Один точно был на моей совести.

Нет, тут на помилование надеяться не стоит.

– Городской магистрат пойдёт на это с превеликим удовольствием, чтобы замять дело. Лучше на нас всё свалить, чем признаться, что в городе орудовали колдуны. Тогда тут такие разборки начнутся – небо с овчинку покажется! – разъяснил политику партии и правительства Ларт.

– А если мы всем расскажем? – наивно ляпнул я. – Сообщим, как всё было на самом деле. Так сказать, доведём до широкой общественности.

– Размечтался. Тебе и слова сказать не дадут! – расхохотался Ларт. – Я вообще удивлён, что нас сразу на виселицу не отправили. Видимо, не все концы зачистить удалось, вот и осторожничают, чтобы потом перед отцами – инквизиторами впросак не попасть.

– То есть, шансы у нас есть?

– Может, есть, а может, наши с тобой верёвки уже намыливают. Не больше твоего знаю.

На какое-то время мы замолчали. Ларт думал о чём-то своём, я тоже погрузился в размышления. Ужасно не хотелось верить в то, что нас ждёт жестокий и несправедливый суд с вполне определённым и категоричным приговором. Ларт что-то говорил насчёт виселицы. Ну это потому, что мы не благородные. Дворянам принято рубить головы. Интересно, гильотину здесь изобрели или всё больше топорами машут?