А институт, кстати, очень большой.

Та-ак… Улица Берзиня кончается вот здесь, упираясь в кинотеатр «Рассвет», там налево — проходная института, которую спутать ни с чем невозможно. А Славомира сбили «по ту сторону вон той гробницы». То есть он еще прошел вперед и свернул налево, на улицу Флерова.

А не заметить проходной Института ядерных исследований он не мог. Да и вообще ему ни к чему было выходить на улицу Берга, там к Алисиному подъезду дворами пройти в десять раз удобнее и быстрее.

Выходит, Алиса права: его сбили нарочно. Сбили, потому что поняли: он их уводит.

А ведь это уже называется не наездом, а покушением на убийство…

Андрей быстро оделся, сунул тетрадь в пластиковый пакет, и, перепрыгивая через три ступеньки, помчался в ГАИ.

Сводки дорожно-транспортных происшествий были не столь объемистыми, как ожидал Андрей.

Он быстро нашел интересующую его дату и принялся читать.

Столкновение… опять столкновение… ага, наезд! Тьфу, черт, на торговую палатку. Стекла выбиты, пострадавших нет.

Опять наезд… и еще! Господи, да сколько можно! Ага, вот оно: на улице Флерова обнаружен неизвестный мужчина в бессознательном состоянии, предположительно сбитый автомобилем… тормозной след отсутствует, так я и думал… протокол осмотра №… понятно.

Протокол осмотра места происшествия, в общем-то, повторял то же самое, только с прибавлением множества несущественных для Андрея подробностей. Впрочем, одна подробность для него была очень даже важной: осмотр проводил старший лейтенант Агафонов.

— Он! Точно он!

Старший лейтенант Агафонов смотрел на портрет Славомира с таким видом, словно ему удалось повстречать давно исчезнувшего родственника.

— Славомир… Вот, значит, как его звали…

— Почему «звали»?

— Так ведь он же потом с концами пропал!

И Агафонов, набрав в грудь побольше воздуха, начал рассказывать…

Началась история с того, что 18 августа в 18 часов 06 минут на пульте дежурного по городу раздался звонок. Звонили, как удалось впоследствии выяснить по номеру, зарегистрированному АОНом, с территории Института ядерных исследований (а восемнадцатого, кстати, было воскресенье). Однако звонивший, не назвав себя, сказал буквально следующее: «Только что на улице Флерова серый «жигуленок» сбил молодого парня и уехал».

Старший лейтенант Агафонов, выехав на улицу Флерова, действительно обнаружил там лежавшего без сознания Славомира. Отправив его на «скорой» в больницу, Агафонов составил протокол и, доложив о происшедшем начальству, сменился с дежурства и отправился спать.

Когда он проснулся, в его комнате стоял следователь прокуратуры и трогал его за плечо. Агафонов долго не мог сообразить, что от него хотят. А когда понял, схватился за голову и потрясенно пробормотал:

— Слушай, парень, ты что, серьезно?!!

Начать с того, что в больнице, выражаясь языком протоколов, «при пострадавшем было обнаружено 12 (двенадцать) монет из желтого металла общим весом 227,5 г с надписями на иностранном языке».

Далее. Вся одежда пострадавшего, включая сапоги, была кустарного производства.

И, наконец, самое непонятное. Утром, во время врачебного обхода, заведующий реанимационным отделением с изумлением обнаружил, что пострадавший попросту исчез, как будто его там никогда и не было.

Можно было бы понять, если бы он ночью пришел в сознание и сбежал. Но не с переломанными же ногами…

Славомира выкрали из больницы Странники Восходящей Луны.

«Вещественное доказательство, которое ничего не доказывает» обернулось странной и страшной правдой.

В один из солнечных дней конца сентября я совершенно неожиданно столкнулась на улице с Тилисом.

— Завтра в половине девятого утра приходи в Замок Семи Дорог, — сказал он.

Я была настолько поражена его появлением, что задала совершенно дурацкий вопрос:

— Зачем?

— Картошку копать! — сыронизировал Тилис.

На следующее утро, засунув в школьный портфель джинсы и свитер, я прошла через хорошо мне известную «дырку в заборе» и оказалась в Замке.

Тилис был уже там.

— Что это на тебе надето? — весело поинтересовался он.