Растерявшиеся иркуны дали себя обезоружить без звука. А Тилис между тем подъезжал к воротам Сильвандира.

— Коменданта ко мне! — потребовал он.

Комендант появился через полторы минуты. Рыжий, громадный, остроухий, с огромными челюстями, он производил невероятно отталкивающее впечатление.

— Ваш меч, комендант: вы арестованы, — сказал Тилис.

А в ворота замка уже входили Странники Восходящей Луны…

Еще, и еще, и еще листы! Строки появлялись на этой колдовской бумаге уже сами собой. Шариковая ручка откатилась на край стола. Андрей машинально потянулся за ней… и неловким движением свалил на пол всю стопу. Глухо вскрикнув, он бросился ее поднимать. Но листы уже разлетелись по всему кабинету и безнадежно перепутались.

Ч-черт… Что за дурацкая привычка не нумеровать страницы?!

Ага, вот: Обуз, вечер двадцать седьмого…

— Властью, данной мне, я объявляю коменданта замка Обуз и вверенный ему гарнизон изменниками и дезертирами и приговариваю всех к смертной казни! — объявил Тилис.

Свист клинков… Покорно склоненные головы иркунов мохнатыми комьями покатились с плеч. Ручейки крови растекались по мощеному двору, складываясь в запутанные руны Плетений Смерти.

И ни одного голоса, ни одного жеста в свою защиту!

Алиса понимала: свидетелей оставлять нельзя. И все равно лишь огромным усилием воли она заставила себя смотреть на это…

Когда все было кончено, ее стошнило.

— Что, не нравится? — ехидно поинтересовался Тилис. — А ты думала, мы тут в кости играем? Или по красивым местам прогуливаемся? Иркун есть иркун — либо ты его, либо он тебя!

— У него иркуны мать убили. Убили и съели, — нарочито буднично пояснила Нельда, вытирая клинок какой-то тряпкой.

— Прости, Тилис… — пробормотала Алиса. И, чтобы перевести разговор на другое, спросила:

— А откуда ты знал про приказ?

— Какой приказ?

— Приказ Обузскому гарнизону сняться и идти в Киммерийское ущелье.

— А что, такой приказ и вправду был? Первый раз слышу!

— Как?! И никто…

— Никто об этом даже не заикнулся, ты хочешь сказать? Вот это и есть иркунский дух: терпеть над собой все, что угодно, ради права измываться над другими!

Это было сказано резко, но правильно: именно таков дух их цивилизации. А, собственно, в Верланде разве по-другому? Вы ведь тоже, если вдуматься, сражаетесь за свое право насиловать Живой Мир и играть с ним в правила игры. И так ли уж важно, как называется эта игра — черной магией или позитивистской наукой?

И чем больше вы придумываете правил, тем больше в них запутываетесь — помните, я вам начал было рассказывать про кривую Пеано?

И настанет день, когда не будет более для людей Верланда ни добра, ни зла, но будет доброизло, имя же ему — Пустота.

Как для иркунов.

Зло, по крайности, порождает зло. Пустота же вообще ничего не порождает, ибо она есть Ничто, не воплотимое в Нечто. Ex nihilo nihil fit…

Но это уже разговор особый и здесь неуместный. Да и кому у вас интересны мои взгляды на происходящее?

Черные зубчатые тени гор медленно тянулись к подножию дымящегося вулкана. Солнце клонилось к закату. Тела убитых иркунов уже убрали. Кровь, мочу и блевотину аккуратно присыпали песком.

— Отряд! — крикнул Мерлин. — Слушай мою команду! Мы остаемся в Сильвандире на ночь. Кимон за появление в пьяном виде назначается до утра часовым. Всем остальным — отдыхать!

Тилис, сняв шлем, растянулся на какой-то скамье и почти сразу заснул. Нельда свернулась в комочек у его изголовья и тоже заснула. Алисе не спалось.

Картина, виденная ею всего несколько часов назад, все еще стояла перед ее глазами — а тут еще пронизывающий холод, отвратительный смешанный запах крови и серы и вдобавок еще эта милая перспективочка — опять в Черный Замок…