— А что, в этом что-то есть. Надо подумать. Набросайте ваши предложения на бумаге. А мы рассмотрим.

Я придвинул папку с документами.

— Уже сделано. Вот здесь мои предложения. По созданию федерации карате. Проект. С подчинением париийным органам. И оперативным взаимодействием с силовыми структурами. Кстати, опыт использования в комсомольских патрулях одобрен МВД. У меня тут все указано. Процент борьбы с хулиганством резко повысился.

Олешников кивнул.

— Это другое дело. Спасибо. А теперь идите. С вами свяжутся.

Я развернулся и вышел. Папку оставил у первого секретаря. Посмотрим, что получится.

Когда пришел в спортзал «Динамо», Солнцев, из оперативников КГБ и мой ученик, спросил:

— Ну что, готов? Послезавтра уже вылетаем на Кубу.

Я поглядел на Солнцева. Здоровенный, блин. Кулак с половину моей головы. Настоящий богатырь.

— Пионер всегда готов, — ответил я. И тут же с запозданием заметил. В глазах Солнцева мелькнула искорка. Торжествующая. Как будто он ждал мой ответ. Мой самоуверенный ответ. — А что такое? Есть вопросы? По моей готовности?

Солнцев покачал головой. Отвернулся. Скрывая улыбку. Чего это он, черт подери? Что так развеселился?

Мы находились в моем зале. Просторном, покрытом матами. Со спортивными снарядами и рингом в углу.

Окна залеплены инеем. И тонкой коркой льда.

Хотя у нас работало отопление. Могучие чугунные батареи. И только поэтому маты на полу не покрылись льдом.

А сами окна я нарочно не закрывал шторами. Пусть люди снаружи видят. Как мы тренируемся.

Интересуются. Заходят и записываются. На пробные занятия. Правда, так было осенью. Когда окна чистые.

Но сегодня ребята все равно закрыли их шторами. Им нельзя показывать свои лица. Они у нас необычные ученики.

Какой-нибудь злоумышленник может увидеть их. Оперативников КГБ. Через маленькую щелочку. В окне зала.

Само по себе не страшно. Но это утечка. Утечка информации. Непорядок.

Очень и очень плохо. Кто-то слишком умный и коварный может вычислить ребят. Поэтому они всегда закрывают окна.

— Нет-нет, ты что, сенсей, — издевательски ответил Солнцев. Но в голосе еще слышалась улыбка. — Какие такие вопросы. Ты спокойно справишься со всеми. С другими инструкторами.

О чем он толкует? Великие души самураев, дайте силы. И терпение. Чтобы не стукнуть этого урода. Разговаривающего загадками.

— С какими такими инструкторами? — настойчиво спросил я. Хотел схватить Солнцева за руку. И повернуть к себе. Потому что он так и стоял ко мне вполоборота. И смотрел куда-то вбок. В сторону двери. — О чем ты?

Солнцев указал на дверь. Мотнул широким, как лопата, подбородком.

— Вот о чем, сенсей. Вот об этих парнях. Которые прибыли, чтобы познакомиться с тобой.

В зал вошли человек семь. Целая делегация.

Некоторые тоже в ги. Другие в спортивных костюмах. Треники и футболки. Борцовки.

На вид самоуверенные. Как будто полубоги ступили на грешную землю. Сделали одолжение для простых смертных.

Спортивные, накачанные. Крепкие и сильные. Все старше меня. Самый старший — мужчина впереди. Лет под сорок, пожалуй.

— Мы пригласили их сюда, — теперь Солнцев улыбался откровенно. — Чтобы проверить друг друга. Чтобы вы там, в Кубе, знали. Кто чего стоит.

Вот теперь понятно. Более-менее. Я знал, что мы едем на Кубу в качестве инструкторов. Учителей по боевым искусствам. Для их спецслужб.

Причем не только каратисты. Разные виды спорта. И боевых направлений.

А мои ученики решили устроить сюрприз. И столкнуть меня лбами. С будущими коллегами.

— Какая любезность с вашей стороны, — сказал я. Сам внимательно рассматривал вошедших людей. — А они тоже хотят? Участвовать в проверке?

Солнцев улыбнулся еще шире. Хотя, казалось, куда уж больше.

— Прямо горят от желания.

Ну ладно. Я пошел здороваться. И знакомиться. Но оказалось, что гости те еще типы.

— А у тебя тут уютненько, — сказал самый старший. Тот самый мужик. Огляделся. Одет в спортивный костюм. Крепкий и жилистый. Вокруг серых глаз сетка морщинки. В аккуратно причесанных волосах проглядывала седина. — Хотя, зал, конечно, маленький. Так себе. Я бы тут не согласился тренировать.

Ага, ясно. Как это там называлось в двадцать первом веке? Похвалить и обосрать. Пассивная агрессия. И не придерешься.