— Тебе потребуется твой меч?

— Еще бы. К сожалению, он всегда требуется, Кларион.

Он не смог не заметить всхлипа в ее голосе. Через долю секунды Кларион почувствовал колющий удар в грудь. Потом еще один, за которым последовала сильная боль. Он резко повернулся к королеве, но она уже исчезла из вида. Он услышал, как потоком бьет в землю под ним его собственная кровь. Он приподнялся, но силы уже покидали его; его усилия остановить кровотечение пропали втуне. Зрение Клариона помутилось, он тяжело повалился назад, а тело начал охватывать страшный холод. Где-то на окраине поля его зрения ожидала королева — подобравшийся силуэт, готовый вскочить, бежать или напасть, с глефой в руке. Произносить слова потребовало огромных усилий — словно хвататься за кочергу, чтобы выволочь себя из пылающей ямы.

— Айлин… Почему?

— Прости, мой друг, мне так жаль… Хотела бы я узнать тебя при других обстоятельствах.

— Не понимаю… Почему? — настаивал он.

И получил новый ответ, отстраненный и ледяной, будто свет звезды. Он не понял и его, и умер в неведении.

Небо лишь начинало окрашиваться, когда на страшную сцену уставились первые крестьяне. Раздались крики, которые королева быстро пресекла:

— Я убила чудовище, — пояснила она, выставив перед собой меч. — Я убила его! Пусть все знают, что королева Айлин избавила Вестерхам и все королевство от величайшей угрозы за всю его историю. Передайте это всем.

Не прошло и пятнадцати минут, как более сотни человек стояли на коленях и слушали рассказ своей государыни, залитой бурой кровью дракона. Другие уже бежали разносить новости. Не наступило еще и девяти утра, когда крепость и мятежники в ней узнали, что Айлин — героиня, от которой они не смогут избавиться иначе, как выставив ее мученицей. В полдень офицеры, столкнувшиеся ночью с чудовищем, выступили против предателей, которые еще на рассвете командовали ими. Путч занял всего несколько часов. Все приветствовали королеву, а те, кто радовался ее свержению, либо попритихли, либо покинули столицу.

Айлин сохранила свою окровавленную одежду и выставила ее на всеобщее обозрение в тронном зале. К одежде вскоре должны были присоединиться отрубленные рога дракона.

Только колдун Нилас, похоже, усомнился в ее рассказе. Хорошо представляя область своих интересов, старик не стал настаивать. Он оставался работать в своем подвале, пока королева произносила речь — столь же длинную, сколь и назидательную, — в которой доводила до всех, что измена не только худший из грехов, но и никогда до добра не доводит.

Через три недели она воссоединилась со своими детьми. Дочь умерла у нее на руках, и необыкновенная история королевы была последним, что она услышала. Отголоски мятежа затихали в одном городе за другим, и в воссоединившемся королевстве воцарились порядок и мир. Королеву не только уважали — ей восхищались. Побаивались тоже. Она никогда не рассказывала о своей дружбе с могучим существом, не говорила о своей печали, о своем раскаянии.

Долгое время Айлин мерещилось, будто с неба спускаются драконы клана Клариона, чтобы отомстить за него.

Они так и не пришли.

Панам, 11 нуовобря 1872 года

Дорогой друг,

я по-прежнему в Панаме.

Злополучные события, побудившие меня покинуть Бу-дю-Монд, неожиданно отразились на моем путешествии, сама конечная цель которого, кажется, снова и снова ускользает от меня, только чтобы вынырнуть чуть дальше. Дейзоль был прав: я забываю, что жил другой жизнью — когда-то.

Чтобы удовлетворить последний каприз моей усеянной терниями судьбы, мне необходимо то специальное снаряжение, о котором ты мне рассказывал. Попытайся раздобыть его для меня и пришли мне как можно скорее. Я прекрасно помню, что ты мне говорил в этой связи, но, видишь ли, выбор у меня невелик. А взамен этой услуги ты получишь рассказ. Портрет и рассказ. Я распишу тебе второй, а ты нарисуешь первый. Потом скажешь мне, хорошо ли окупились все хлопоты, которые ты принимаешь на себя…

Помнишь ли ты эльфов, встретившихся мне на Зеленом холме Пависа и о которых я рассказывал в своих письмах? Они показали себя куда менее свирепыми, чем те, что жили в Смердящем Лесу! Мне сказали, что так стало по милости духа Гармонии Пависа, который пронизывает все и вся вокруг. Я охотно этому верю. Нет ничего, способного устоять против магии этого невероятного города пустошей. Ей поддаются сами эльфы, несмотря на свою растительную природу, волокнистую кожу, деревянные кости и древесный сок, текущий по их жилам.