– Посмотри на свою доченьку! Посмотри! В подоле принесла нам, паскуда!! Нагуляла! Да как же ты ТАКОЕ себе позволила, дрянь такая? Дрянь!
– Валентина загнала ее в угол и хлестала мокрой тряпкой, забыв обо всем. От гнева разум затуманился. Виктор отобрал у жены тряпку, заслонил собой дочь, которая давилась слезами.

– Кто это тебе сделал? Говори! Пусть женится эта скотина! На девчонку молодую залезть! Это надо такое! Или силовали тебя? – продолжала допрос Валентина.

– Нет, – сквозь слезы прошептала Наташка. – Не силовали.

– Сама, значит, дала! Проститутка! – снова закричала Валентина.

– Валечка, успокойся! Не надо кричать, – отец тоже был в шоке, но не воспринимал новость как что-то ужасное.

Скрипнула дверь.

– Ерилкины, – раздался голос бабушки. – Вы чего тут раскричались? На дворе слышно! Драсьте!

В дом вошла бабушка, мать Виктора Мария Михайловна.

– Здравствуйте, мама, – переведя дух, сказала Валентина. Виктор помог матери снять пальто. Бабушка уселась за стол в зале.

–Ну, чего случилось? Наташа, что с тобой? – она увидела внучку, которая вжалась в угол.

– Дождались светлого дня, мама. Принесла наша дочь в подоле. Срам-то какой. В деревне узнают…

Валентина разрыдалась, прижимая к лицу фартук.

– Да ты что говоришь, она ж малая еще! – не поверила бабушка.

– Не мала, видать, уже, раз с мужиками спать наловчилась!

– Не с мужиками! – возразила Наташка, шмыгая носом.

– Говори, шалава, кто тебе ребенка заделал! – стучала кулаком Валентина по столу. Виктор срочно капал ей валерьянку в рюмку. – Посажу! Завтра срочно к фельдшеру пойдем. Нужно что-то делать!

Наташка плакала в углу, подвывая. Было невыносимо страшно и стыдно. Такое натворила! Только сейчас она поверила, что внутри нее живет ребенок.

– Не кричите! Валя, ну что ты, в самом деле? – спросила строго бабушка.
– Надо же узнать сначала. Наташа, поди сюда.

Наташка опасливо глянула в сторону матери и приблизилась к столу.

– Ты что, и вправду тяжелая?

– Я была у врача…в городе, она подтвердила. Но я не поверила. А сегодня вот шевельнулось в животе. Я думала, кишки переворачиваются.

– Шевельнулось! Это значит, все! Поздно уже что-то делать!!! – ахнула Валентина, которая выносила двух, и уже точно знала, когда кто начинает шевелиться. – Ох, мама, она же меня без ножа зарезала! Осрамила семью! Охламонка!

– Не голоси, – сказала бабушка. – Когда ты была у врача?

– В октябре.

– Почему же ты не сказала матери-то? – удивилась бабушка.

– Боялась мамку.

– Глупая какая! А ты, Валя, говорила с ней, что дети могут быть, что с парнями рано ей еще? – спросила бабушка.

– Мама, когда мне разговоры разговаривать? У меня работа, семья, скотина. Ничего, роды можно вызвать… искусственные, – сказала Валентина. – Какой ей ребенок?

– Валя, ничего делать не надо! – вдруг сказал отец. – Дал Бог – значит, должен родиться.

– Да ты что, Валентина, совсем ополоумела что ль? – сказала бабушка. – Нешто можно убивать? Живое же уже! Сейчас наделаешь делов, а потом не родит вовсе. Всю жизнь тебе поминать это будет. А ничего, Наташа. Не плачь. Рожай. Воспитаем. Я помогу!

– Кого вы воспитаете? – крикнула Валентина, – Мама! Очнитесь! Ей учиться надо, а она чем занимается! Говори, скотина, чей?

Валентина снова набросилась на дочь, Виктор удержал ее.

– Серегин, – испуганно сказала Наташка, хотя до последнего не хотела признаваться.

– Чей? – онемела Валентина. – Ты чего наговариваешь на парня? Не мог он! Он вон Ольку любит до беспамятства. В городе, поди, нагуляла…

Валентина не могла опомниться. Час от часу не легче! Господи, да что же это такое?

– Валечка, прекрати! – остановил ее муж. – Чей бы ни был, это ж дочка наша!

– Не дочь она мне больше! Вон отсюда, шалава, чтоб ноги твоей в доме не было! – крикнула Валентина.

Наташка беспомощно смотрела на отца, на мать, на бабушку.

– Наташа, собирайся, – сказала бабушка, сурово взглянув на Валентину. – Ко мне пойдешь. Ничего. Слушайте. Я на окраине живу, у меня ее никто не увидит. А придет время – родит. Я с малышом буду, а она уедет доучиваться.

Бабушка жила за лесом на окраине, в домах, что строились самые первые в деревне. С тех пор деревня выросла, мать с отцом предлагали ей переехать к ним, пристроить дом, но бабушка не согласилась. Там тишина, рядом лес.