— Какой славный, — тихо сказал он, — Очень красивый. Вроде ничего особенного, да? А что-то в нём есть.

Конни не решалась взглянуть в его сторону. Он стоял сбоку от неё, и можно было почти коснуться его плеча своим. Она не решилась бы. Да и зачем?

— Но долго пустовал. — Подытожил Хэл. — Не удивлюсь, если внутри завелись крысы или тараканы.

— Это Хэллоуин, — весело сказала Стейси, пройдя мимо. — Нас они не напугают. А что это тут, вход в подвал? — и она поспешила к старой двери в подпол под одним из окон.

Хэл усмехнулся, неодобрительно покачал головой.

— Вечный двигатель и тихоня, — сказал он и посмотрел сверху вниз на Конни. И губы его улыбались так, что в уголке была резкая складка. — Ну, а какая же ты, Констанс?

— В каком смысле?

Она сложила на груди руки и тут же машинально вспомнила лекцию по психологии. Сложенные руки — закрытая поза! Чёрт! Она медленно опустила их вдоль тела, разгладила на бёдрах джинсы — надеясь, что дядя ничего не заметил.

А даже если заметил, какая разница?

— Двор весь в дерьме каком-то, — сказал он, качая головой. — И в крыше брешь. Там, над водостоком. Ты в курсе, что завтра и послезавтра будет лить весь день?

— Мы подставим ведро, — успокоила Констанс. — Или пригласим мастера.

— Знаете, кого звать? И думаете, он вам всё так быстро сделает?

Констанс запнулась. Она не знала, потому что всеми такими делами обычно занимался отец, а до него — мама. Дядя вдруг положил ей на плечо руку. Тяжёлую, прохладную. Приятно большую.

Почему-то Конни вспомнилась передача о гигантских австралийских пауках-птицеедах. Они вполне могут обхватить своими лапами лицо взрослого человека, как лицехваты из «Чужого». Природе не нужно выдумывать ужастики. Она их создаёт.

— К нам приедут парни, — сказала Конни неуверенно.

У Хэла на челюстях выделились желваки. Дрогнули. Кажется, он на миг поджал губы, но сразу совладал с собой.

— Вряд ли раньше кто-то из них чинил крышу, — заметил он. — Сколько им лет? Как тебе, тыковка?

Тыковка?! Что?

Конни смутилась. Она переступила с ноги на ногу и отвернулась, чувствуя, что дядя почти ласково усмехнулся.

— Я всё сделаю, так и быть.

— Не стоит! — запротестовала она.

Дядя покачал головой.

— И думать забудь. Я твой родственник. Я, выходит, дал тебе ключ, пустил в дом…

Начинается, — страдальчески подумала Констанс.

— Я и отвечаю за твою безопасность. Подлатаю крышу, постригу газон, только и всего. Это пара часов. Ну, может, накормишь меня обедом, — он закатил глаза. — Или я просто закажу пиццу. Без проблем. Я не смогу смотреть в глаза твоему отцу, потому что оставил тебя в этаком гадючнике.

Слова об отце заставили Констанс встрепенуться. Дядя Хэл прищурился.

— Э, папе лучше бы не знать… — она поморщилась. — Ну, насчёт всего этого.

— Ладно, — медленно сказал он. — Надеюсь, ты не сбежала из дома или типа того?

— Нет, конечно! Просто, кхм, не уверена, что эту затею с домом… одобрит его жена. То есть, моя мачеха.

— Я понял, — кивнул он и сунул руку в карман замшевой куртки. — Что ж, Констанс, пойдём тогда открывать твой дворец. Надеюсь, замок на парадной двери после кончины бабушки Терезы не сменили.

Конни вспыхнула, когда он сказал бабушкино имя. Он действительно знаком с её семьёй. Ей стало на йоту спокойнее.

— Терраса тоже заросла, — чтобы не молчать, сказала она, поднимаясь по скрипучим ступеням.

— Да. Осторожно, тут доска прогнила, — предупредил Хэл и взял Конни за предплечье, притянув к себе и обведя мимо той доски, похожей на щербатый зуб в ровном ряду.

У Конни вспотели ладошки и яростно застучало сердце.

У него была уверенная и жёсткая прохладная рука.

Он отпустил её у самой двери. Открыл одним старым заржавленный ключом белую, первую. Затем — вторую, под витражным стеклом.

Он провернул ручку и толкнул дверь от себя. Конни в лицо пахнуло духотой и затхлостью дома, в котором никого не было несколько лет.

— Добро пожаловать домой, — сказал дядя Хэл.

========== Основанные на лжи социальные взаимоотношения ==========

Комментарий к Основанные на лжи социальные взаимоотношения

Многие насильники вовсе не являются больными людьми. Это личности, которые верят, что могут безнаказанно навязать свою волю другим.