Эти двое как будто сошли с экрана — из фильма про бандитов и рэкетиров переходной эпохи, настолько картинны они были: стрижены почти под «ноль», в «абибасах» с дешевого вещевого рынка, в позах, вообще, в фигурах, выражениях лиц — недобрая настороженность, ожидание в любую секунду какой-то подлости со стороны этого мира.

На меня они, естественно, взглянули, и взгляды их прояснились. Ну это понятно — рыбак рыбака видит издалека, разумеется, они по сумме многих примет опознали во мне собрата по рукопашным схваткам.

— Здорово, пацаны!

Они чуть помедлили — не знаю, чего уж у них было запоздалое зажигание.

— Ну, здорово, — прозвучал ответ хмуро, без всякой любезности. Сказал один, который был ко мне поближе. Второй насупленно молчал.

Я подошел, сел. Ближний слегка повернулся ко мне.

Конечно, я в этой своей жизни, в начале девяностых успел пройти через всякие огни и воды, и драконьи зубы, причем все это по второму кругу, если что так. Но от этого взгляда мне стало слегка не по себе. Не то, что страшно, не в том дело. Да, взгляд на самом деле был волчьим, не видящим в мире ничего хорошего, и выражавшим готовность в любой миг броситься на любого и либо загрызть его, либо сдохнуть самому. Но главное, в этом взоре была какая-то смертельная тоска, я бы даже сказал — похороненость заживо. Как будто смотрящий знал, что он доживает на этом свете последние дни — и покидать этот поганый мир невыносимо, потому что на том свете будет еще хуже, и от этого ничего хорошего он не видел, не видит сейчас, и не увидит в оставшийся недолгий срок пребывания здесь… Как-то так.

— Из Челябинска? На турнир?

— Ну?

— Нигде еще не поселились? Позавтракали?

Взгляд самую малость оттаял:

— Не. Только с поезда, вот ща че делать соображаем.

— Будем знакомы, — я протянул руку. — Сергей, но привык к погонялу Боец, так и зовите. А по что делать — это вопросы ко мне.

— Володя, — чуть помедлив, ответил рукопожатием собеседник.

Ладонь у него была плотная, жесткая, крепкая, и в ней, конечно, чувствовалась сила.

— Витек, — сказал второй.

И в нем ощущалась сила, зато во взгляде ни малейшей экзистенции, просто животная тупость. И понятно, что в этом спортивно-криминальном дуэте Володя был лидером, а Витек — ведомым.

— Как с деньгами? — спросил я.

— Пока хватит, но от денег так то не откажусь, есть че на ход ноги дать?

— Поехали в гостиницу, отдохните, перекусите и так далее, завтра можете на тренировку приходить, — вопрос про «на ход ноги» я мимо ушей пропустил.

Володин взгляд потерял еще один градус холода:

— Ты…- он запнулся. — Вы в гостиницу отвезете?

— Ну а кто же еще? Не Пушкин ведь, говорю же я по всем вопросам! Все, поехали.

В пути я не преминул вспомнить Степаныча, отчего разговор еще более оживился, вернее диалог с Володей, потому что Виктор по-прежнему кирпично молчал, и если бы я раньше не убедился, что говорить он все-таки умеет, то мог бы подумать, что он глухонемой. А Володя потеплел, это заметно, видать, Степаныч был у него одним из немногих светлых воспоминаний в жизни.

Впрочем, это меня мало трогало, конечно… Словом, я отвез парней в ту же «Башкирию», устроил, вернулся.

К этому времени тренировка уже началась, и Ракитин счел нужным окинуть меня строгим взглядом: опаздываешь!

Я извинился:

— Уже начали прибывать участники, пришлось встретить, заселить, познакомиться… Да я не с пустыми руками, смотрите!

И я предъявил спортсменам перчатки.

Необычная экипировка вызвала, понятное дело, восхищение у ребят, перчатки осматривали, примеряли, уже начали постукивать кулак о кулак в шутку… Уже при ближайшем рассмотрении я понял, что перчатки — лютая смесь обыкновенных кожанных перчаток, поверх которых нашита прослойка с набивкой из боксерских перчаток. Но сделано добротно, тут без вопросов.

— Так, — скомандовал я, — полюбовались, поигрались? Теперь поехали. Работаем ударно!

И понеслось!..

В азарте ребята рубились почти в полную силу, я только успевал одергивать их — с одной стороны, да, конечно, тренировка должна проходить в условиях, приближенных к боевым, но когда у тебя за спиной нет полноценного лагеря (обычные спарринги проходят на последнем этапе подготовки) очень легко сойти дистанции по любому неосторожному движению. Хотя я понимал, что крайние перед стартом тренировки должны быть уже почти боевыми, там риск травм возрастет, и здесь уж ничего не попишешь, иначе бойцы выйдут не готовыми на официальные схватки. Вот уж тогда могут быть неприятности покруче… Тем не менее я видел, как самбисты Ракитина плюс Юра растут в мастерстве рукопашных боев — понятно, подготовка, борцовские навыки, все это уже база, откуда стартовать на порядок легче. Не балетом же пацаны прежде занимались. Юре в этом плане было потруднее, за ним такой школы не стояло, но прогрессировал и он, причем семимильными шагами.

По окончании общей тренировки я подмигнул ему:

— Ну что, беремся за дело?

— Конечно!

— Тогда поехали. Пока отрабатываем технику, удары включаем на пятьдесят процентов. Ну, семьдесят. Ты работаешь первым номером. Бой!

Юра сразу же бросился в атаку, и на сей раз он действовал разумно, не махал руками с дикой силой, а сработал комбинационно: обозначил ложную атаку «джеб левой — кросс правой», а сам пробил лоу-кик.

Я, честно сказать, не разгадал этот замысел, но выручила реакция: от удара ногой успел отскочить, и сам резко обрушил на партнера контратаку — серию комбинированных ударов руками и слева и справа. От части этих ударов он перекрылся, а частично ему прилетело, но он встряхнулся и попер вновь, и опять же довольно грамотно. Здесь и я ему сунул лоу-киком, и вот он этот удар проспал, я крепко «осушил» ему правую ногу, он шатнулся, слегка захромал.