Шрифт:
Ну и так далее. Должен сказать, что делал наш фотохудожник все разумно, обоснованно, он действительно добивался эффектных, энергичных изображений, да и пацаны невольно загорелись, с удовольствием позировали, напрягали мышцы, строили не зверские, но суровые рожи, каждому хотелось попасть на афишу… Ракитин наблюдал за всем этим с иронией, но я-то видел, что и ему интересно. Наконец, отщелкав чуть ли не всю пленку, Руслан угомонился, зачем-то долго ковырялся в фотоаппарате, бурчал под нос — зачем, неизвестно…
— Ну, чего там? — не выдержал я.
— Во! — Руслан показал оттопыренный большой палец. — Снимки будут лучше, чем со Сталлоне! Увидел бы — от зависти уссался!..
Парни сдержанно загоготали, не решаясь громко ржать при строгом тренере.
Я не успел оценить этот замечательный прогноз, так как дверь спортзала внезапно распахнулась и в нее впорхнула вертлявая небольшая девица, крашеная в лимонную блондинку, за ней протиснулся сумрачный небрито-седоватый мужик, увешанный сумками-кофрами и держащий в руке массивный штатив.
— Здравствуйте! — сияя улыбкой, протарахтела барышня. — Телестудия «Вся Уфа», хотим взять у вас интервью. Кто у вас тут главный?..
Глава 17
Лимонная особа вопросительно переводила с Ракитина на меня, каким-то чутьем угадав в нас главных — а впрочем, тут особого чутья-то и не надо было.
Черт знает почему, но Андрей Борисович внезапно покраснел, засопел и сдавленным голосом сказал:
— Вот он… это Сергей, он инициатор… то есть организатор, короче все вопросы к нему…
Девушка подарила ослепительную улыбку персонально мне и затараторила, выплевывая слова автоматной очередью:
— Здравствуйте! Меня зовут Лиля. Нам стало известно, что в нашем городе будет проведен турнир по совершенно новому виду спорта, можно сказать, наш город и республика станут пионерами в развитии нового вида спортивных единоборств в нашей стране, а может быть, и в СНГ…
Все это она тараторила бодро, самоуверенно — чувствовалась репортерская школа, да и вблизи она оказалась постарше, чем мне почудилось сперва; на первый взгляд — совсем девчонка, а на второй — нет, ей что-то вокруг тридцати… И веяло от нее слишком пряными, но приятными духами… Ну да это все неважно.
От потока обрушенной на меня информации я малость очумел, хотя Лиля ничего нового и не сказала, трындела без умолку о том, что мне и так было известно. В легкий ступор вводил сам факт внезапного появления телевизионщиков. Откуда они узнали?! Неужели…
Но тут я оборвал дедукцию — не ко времени, потом обмозгуем.
— Ну, в общем да, вы безусловно правы… — протянул я многозначительно.
Ребята так и вовсе смотрели на все это с горящими глазами и частично разинутыми ртами. Надо полагать, живых корреспондента и оператора с телевидения они видели впервые в жизни.
— Хорошо! — обрадовалась Лиля. — Тогда мы сейчас снимем интервью с вами…
— Сроду не давал интервью… — я, конечно, лукавил, за предыдущую жизнь было всякое.
— Ничего! Все когда-нибудь случается в жизни в первый раз, — засмеялась она. — Сейчас отрепетируем вопросы и ответы, за полчаса управимся, да, Саша? — обернулась она к оператору.
Тертый жизнью Саша нечто невнятно бормотнул, возясь с замком одного из кофров.
— Справимся, — так перевела эти звуки Лиля.
Из карманов джинсовой курточки она извлекла блокнот, ручку, быстро набросала схему «вопросы — ответы». Ничего особенного, все стандартно.
— Ну, разумеется, это не надо буквально воспроизводить, вы можете своими словами… — она умильно улыбнулась.
Честно говоря, меня процесс захватил. Был в этом какой-то особый драйв, быстро втягиваешься. Мысленно я уже видел себя на экране телевизора, пусть и местном… ну, черт возьми, что-то в этом было!
— Тут света маловато… — пробурчал Саша, тусклым взглядом окинув пространство спортзала. — Лучше в коридоре…
— Ну, идемте в коридор, — подхватилась Лиля.
— Андрей Борисыч, — просительно загалдели ребята, — можно, мы тоже посмотрим?..
Тот, усмехнувшись, махнул рукой — идите, мол, если уж так интересно. Парни шумной гурьбой повалили в коридор.
Там, конечно, Саша их выстроил так, чтобы они не попали в объектив, опять что-то бухтел насчет света. Затем он достаточно долго располагал меня и Лилю относительно огромных окон — в коридорных помещениях стадиона действительно было необыкновенно светло, хотя Саше и тут какого-то рожна не хватало. Тем не менее интервью прошло гладко, по Лилиной схеме, правда, она категорически потребовала от меня скрестить руки на груди и приобрести вид «спокойный и уверенный» — прямо Наполеон Бонапарт. Мне это показалось чепухой, но спорить я не стал, отвечал солидно, обстоятельно, практически все по шпаргалке, но кое-что и от себя добавил, не лишнего, но пуху нагнал определенно. Чтобы зритель на бои клюнул и начал интересоваться.