В этом мире было принято качать ядро сливая из него всю энергию под ноль. По неведомым законам при последующем наполнении ядро должно на какую-то долю процента увеличиться. Методика была неплоха, но сильно ограничивала частоту тренировок: пока там естественным путем заполнится ядро энергией! И чем больше ядро, тем реже шла прокачка. Астральный же метод предполагал, напротив, в уже заполненное ядро пытаться добавить дополнительную каплю энергии, растягивая его изнутри словно резиновый мячик. Главное здесь было — не переборщить с размером капли.

Проблема же состояла в том, что, по устоявшемуся мнению, маг может оперировать только энергией собственного ядра. И откуда брать дополнительные «капельки» было совершенно непонятно. Но в астрале эту проблему решили, и теперь Олег мог качаться практически непрерывно, лишь бы его никто не беспокоил.

Добавить капельку энергии в ядро, подождать, расслабиться, выпуская излишки наружу. Сделать паузу на три вдоха-выдоха, и повторить. И так продолжать раз за разом, пока не надоест, или не придет время заняться чем-нибудь другим. В бетонной клетушке никаких других занятий не предвиделось, и Олег раз за разом повторял одно и то же действие. По крайней мере, от этого занятия была хоть какая-то польза.

В медитации течение времени не ощущалось. Парень словно бы выпал из мира, сосредоточившись на своем магическом ядре. Может, это было самовнушение, или еще что, но к тому времени, как в замке железной двери заскрежетал ключ, горошина ядра выросла в размере раза в полтора.

Директор Воронежского филиала Императорского Государственного Архива был зол. День не задался с самого утра. Жена запилила, машина сломалась, любовница намекнула на возможную беременность. А теперь еще и это! И как выйти из создавшегося положения без потерь он не знал.

— Что делать будем, Вася? — спросил он своего заместителя. — Есть у тебя в голове светлые идеи?

Идей у Василия Васильевича Прончищева не было. Вообще-то человек он был дельный, работал на совесть, служебные обязанности выполнял и перевыполнял, но с таким дерьмищем сталкивался впервые. Как, впрочем, и начальник его, Георгий Георгиевич Соколовский.

— Георгич, а почему этот сопляк сразу бумажку свою не предъявил?

— Так дура в регистратуре с него потребовала удостоверение личности. А этот акт — лишь основание для выдачи этого самого удостоверения. Он ей так и сказал, а она охрану позвала.

— А нефиг ходить по городу в непристойном виде.

— Вот! Это единственное, что мы можем ему предъявить, и то с оговорками. Ты же видел бумаги? Его подчистую ограбили накануне ночью, подкололи, еле выжил. Еще и память потерял. Вот и пришел в чем было. Вернее, в том, что добрые люди отжалели.

— Документики-то подлинные? — накидывал варианты Вася.

— Разумеется. Уже везде позвонил, везде пробил. И больница подтвердила, и полиция. Да и акт идентификации подделать невозможно в принципе.

— А, может, это — нет дворянина, нет проблемы? Он где сейчас?

— У нас в карцере сидит. Вон, полюбуйся.

На мониторе был хорошо виден каменный мешок и в нем почти что голый пацан, одетый лишь в одноразовые трусы, белые носочки и пляжные шлепки.

— Засранец! Другой бы на его месте рыдал, матерился или на двери кидался, а этот медитирует!

Вася хлопнул себя по колену, и на эмоциях перестарался.

— Вот, млин, гад!

Он потер ушибленное место.

— Так что, этот шибздик не только дворянин, но еще и одаренный?

— Как видишь.

— Ну так тем более. Придушить куренка, и дело с концом.

— Эх, Вася-Вася!

Директор Воронежского филиала ИГА открыл встроенный в стол сейф и вынул оттуда початую бутылку коньяка.

— Твоя проблема в том, — продолжил он, — что ты не владеешь всей полнотой информации.

— И что же такого я еще не знаю?

— А того, что сегодня в столичном Архиве некто пытался переписать на себя имущество парня, используя его старый идентификатор. Тот самый, который сегодня утром был заблокирован в момент проведения идентификации. По таким случаям, сам знаешь, безопасники землю носом роют. А этот самый акт идентификации, — он похлопал по лежащему на столе радужному бланку, — был засвечен на всех камерах наблюдения в фойе. И эти записи наверняка уже местная СБ отправила в Москву. Ты понимаешь, что это означает?

— Еще бы! — угрюмо ответил Прончищев. — Это фиксирует факт появления пацана в нашем филиале с актом в руках. И если он пропадет, или даже простудится в карцере, с нас спросят по-полной.

— Вот именно. Если этот, — директор заглянул в акт, — Песцов Олег Иванович опамятеет, да на нас в суд подаст, то запросто можем должностей лишиться. А если хорошего адвоката наймет, то нас из штанов вытряхнет и по миру голыми пустит. И хорошо, если без каторги обойдется. Песец, как говорится, подкрался незаметно.