Супруга посчитала за благо удалиться. Слово у Петра с делом обычно не расходилось, а перспектива светить львами на филее была для неё не слишком привлекательной. Спать на животе она тоже не любила.

Чуть позже, когда экзекуция была завершена, а главный Львов чуть поостыл, собрался семейный суд: император с братьями да их жены. Ответчик, морщась стоял перед высокой коллегией и не ждал ничего хорошего.

– Давай по пунктам, - провозгласил средний брат. – Что ты, Петя, сегодня вменял этому оболтусу? Росомахину? А что с ней не так?

– Да с ней всё не так. Простолюдинок, вишь, ему мало, дворянок портить захотел. А девка несовершеннолетняя, ей даже ещё и восемнадцати нет. Ты ведь знаешь, что я должен буду сделать, если род Росомахиных потребует суда?

– Можно подумать, прежде такого не было. Откупились бы.

– И до каких пор я буду откупаться? Впору в бюджете отдельную строку заводить: на баб младшего наследника. На те деньги, что я отдал, отмазывая сыночка, можно полк истребителей закупить. Дорогой – в буквальном смысле.

– Понятно. А камни что?

– Всё то же. Эта Росомахина пришла на бал в родовых камнях. И нашему дитяте восхотелось их прикарманить. Двух зайцев одним ударом: девицу в постель, а камни в сейф. Только он не знал, что Росомахиной они не принадлежат.

– Как не принадлежат? – вскинулся императревич Алексей.

– Вот так, - язвительно ответил Петр. – Она взяла их у Песцова сроком на сутки. Передача драгоценностей зафиксирована нотариально. Представляешь, какой был бы общественный резонанс? Песцов дарит мне ценностей на бешеную сумму, а я, в лице дорогого сыночка, отжимаю у него еще миллиончик. Замечательно, правда?

– Я не думал… - пролепетал подсудимый.

– А стоило бы! – отрезал император.

– А сам Песцов при чем здесь? – продолжал выспрашивать братец.

– А при том. Эта Росомахина пришла с ним, и он по всем законам обязан вернуть её целую и невредимую туда, откуда взял. Но у Песцова – вот незадача – именное приглашение. Он мой личный гость. И, значит, Росомахина тоже попадает в этот статус. Получается, что я позволяю на своем балу оскорблять моих личных гостей. Это уже прямая пощечина мне лично. Тебе не кажется, что это чересчур?

Император повернулся к отпрыску:

– А тебе? По-хорошему, это уже тянет на госизмену!

Парень побледнел. Что бывает после подобного обвинения, он знал очень хорошо. Водили его на экскурсии.

– Ну ладно, с этим понятно, - вступил младший брательник. С охраной тоже: они подчиняются только своему командиру, а командир – лично императору. Пытаться им приказывать – тот еще идиотизм. А уж увольнять… С покушением идиотизм ещё больший. Такое сообщение автоматически включает у дворцовой охраны особый режим несения службы. Со всеми вытекающими последствиями. И лицо, сообщившее заведомо ложные сведения, несет за это ответственность. Насколько я помню, за подобные выкрутасы полагается десять лет каторги. А что с задницей?

– Так этот придурок, едва очухался, отобрал винтовку у одного из охранников, тут же поскользнулся, снова грохнулся и, падая, пальнул. Пуля рикошетом вернулась ему же задницу.

– Младший брат некультурно заржал.

– В задницу? Ха-ха-ха!

– Смеешься, да? – вновь начал заводиться император.

– Так смешно же! Себе… в задницу! Ха-ха-ха!

– Вот именно, смешно. Весь дворец смеется. Надо Львовыми смеются! Вы это понимаете?

Петр обвел грозным взглядом всех присутствующих.

– Не уважают, не боятся. Смеются! Император и его семья не могут себе позволить быть смешными! Никто не станет добровольно подчиняться паяцу на троне. И тогда нам всем, каждому из нас, придется долго и кроваво доказывать право рода на власть. А этот ушлепок, едва целитель заделал ему лишнюю дыру в заду, первым делом притащил к себе в койку очередную девку. От него нормальные вменяемые девушки сбегают, роняя на ходу тапки, над ним смеется весь Петербург и половина империи, а ему лишь бы свежую девицу попользовать. Всех заслуг – только нездоровая потенция. Тоже мне, кролик-энерджайзер. Куча людей вынуждена бегать, дерьмо за ним подчищать, а царевич в это время развлекаться изволит. Может, кастрировать этого бычка, а? Что скажете, родичи?

Петр сейчас не шутил, и до Лёшеньки дошло, наконец: он перешел-таки черту. Он побледнел и, забыв про поротую задницу, прикрыл обеими руками пах. Среди судей раздались смешки.

Император обернулся:

– Даже сейчас ты смешон! Видимо, единственное что тебе дорого в жизни – это орган размножения. Тьфу! Смотреть противно.

Петр снова повернулся к родне.

– Разумеется, я исключил этого дармоеда из числа наследников трона. Сегодня подписал указ и отдал на исполнение. Но так оставлять ситуацию невозможно. Не дай Предок, хоть часть этого выплывет в интернет!