Мама этого точно не перенесет.

Надо сказать, что весной и летом страх ненадолго отступал. Богданова храбрилась и чувствовала себя лучше. В самые жаркие дни ей даже казалось, что вся эта нелепица - просто безумное новогоднее видение, которое совсем далеко…

Правда, с приходом первого снега девушка ощущала мрачную обреченность. Ей начинало казаться, что мишура уже пускает свои тонкие ростки в желудке и прорастает все глубже внутри тела, готовясь выбраться наружу.

Постепенно мысли о мишуре становились все более жуткими. Анька выбегала в дамскую комнату, иногда в разгар рабочего дня, поднимала свитер и ощупывала живот - ей казалось, что ненавистная субстанция съедает органы изнутри, готовится заменить ее настоящие сердце и легкие на сотканные из блестящих нитей и поглотить ее всю изнутри.

Очередным ударом стало открытие елочной ярмарки прямо напротив дома. Теперь, подходя к метро по утрам и на обратном пути Аня слышала еловый запах и ей физически становилось дурно, казалось, что стошнит прямо сейчас. На ветру подергивалась мишура, украшавшая павильон. Анька отводила глаза и старалась идти быстрее.

По вечерам, лежа в ванне, она приходила в себя.

«Нет, так не может дальше продолжаться», - думала Богданова.

В этот Новый год она твердо пообещала себе покончить с мишурой, отравляющей существование похуже отчетов. Начать она решила с того, чтобы все-таки рассказать о своем недуге Ларе, универской и единственной постоянной подруге. Именно Ларе Анька обычно доверяла свои тайны. Только она была в курсе, что в свои двадцать пять Богданова оставалась девственницей.

***

– Анька, it’s a miracle!
– довольная Лара сидела напротив и едва не хлопала в ладоши от восторга.
– Нет, ну серьезно, рождественское чудо, ты не находишь?

– Я блюю на Новый год, - угрюмо поправила Богданова, - не на Рождество. И, по-моему, это не чудо, а наказание.

– А, по-моему, это знак. Ой, повторите, пожалуйста, - Лара кивнула на бокал продефилировавшему мимо официанту. Для встреч подруга предпочитала выбирать исключительно те заведения столицы, где на бранчи подавали безлимитное игристое: - А ты чего?

– Не хочется, - Анька взглянула на пузырьки и поморщилась.

Традиционные атрибуты праздника теперь в большинстве случаев вызывали у девушки рвотный рефлекс.

За окнами хмурился Китай-город. Несмотря на близость Нового года, декабрь нынче усиленно косплеил март. Редкие прохожие семенили по тротуарам, собирая носами ботинок серую морось.

– Нет, ну подумай серьезно, - раз, и изящная креманка из-под напитка стала пустой, - тебе нравится твоя жизнь? Нет!
– ответила за подругу Лара.
– Работа у тебя сволочная, так? Начальница - мразь еще та. Мать - тиран!

– Давай только не сегодня, и не про маму, ладно?
– С момента их сближения и внезапно зародившейся еще на первом курсе дружбы Лара любила порассуждать о тирании Анькиной родительницы. Богданову эти слова и мысли уязвляли. «Просто в твоей семье о тебе никто не заботился», - думала она про подругу.

– Тиран, вот даже не спорь! Ань, ну честное слово, ты же всю жизнь как под железным колпаком: шаг вправо, шаг влево - расстрел, разве нет? Ты вообще когда-нибудь что-то выбирала сама? Не как мама сказала, а как ты решила. Ты сама - извини, конечно, за резкость - что-нибудь вообще чувствовала, желала?

Богданова вздохнула.

– Что и требовалось доказать. Правда, я даже не удивлена, что ты блюешь на Новый год. Если бы я жила такую жизнь, как ты, я бы вообще, наверное, блевала каждый день перед сном и не мишурой, а чем-нибудь похуже.

За столом повисла неловкая пауза.

Анька отвернулась к окну, ладонью стиснула тканевую салфетку. Внезапно девушке стало очень жалко себя.

– Ань, ты чего? Не каждый день, конечно, - это я переборщила, - только раз в квартал, окей?
– Лара потянулась через стол и примирительно погладила Аньку по плечу.

– Но, кстати, по поводу чувств, это мысль… Блин, Ань, а вдруг ты последняя девственница Москвы? А?

Кажется, фраза была сказана так громко, что мужчина за соседним столиком ухмыльнулся.

– Лара, тише!
– Анька зарделась и шлепнула подругу по руке. Обида уступила место смущению.

– А что? Ну ладно лет до двадцати, или если религия… А вообще я в нашем возрасте таких, как ты, больше не знаю. Я без осуждения, если что, - Лара поймала насупленный взгляд подруги и поспешила реабилитироваться: - Но, Богданова, я, кажется, нашла решение твоей «блестящей» проблемы, - приставив два пальца ко рту, девушка, сымитировала рвотное движение.

– Фу, Лар!
– Анька скривилась.
– Какое еще решение?

– Тебе нужно просто потрахаться.

– Ты в себе?

– Могу повторить по слогам: по-тра-хать-ся. И, мне кажется, из нас двоих не в себе явно скорее ты, чем я.

– Ну окей, допустим. И с кем?

– Да хоть с кем, - Лара махнула рукой и лучезарно улыбнулась официанту, забирая бокал с подноса.
– Хоть с Мишей. Почему нет?

***

В группе на экономе их было примерно пятьдесят на пятьдесят: парней и девушек. Равное соотношение сил. Качественный баланс.