Он нежно поцеловал ее, а затем быстро ушел.

На берегу реки его ждал Ади с лодкой. Он сел в нее и тихо приказал: "В Апаму!"

Его старая подруга ждала его в павильоне, очень похожем на предыдущий. В одну минуту она роскошно раскинулась на подушках, а в следующую, уже одолеваемая нетерпением, встала и принялась расхаживать по комнате. Она то и дело поглядывала в сторону двери, разговаривала сама с собой, злилась и ругалась полушепотом, жестикулировала, пытаясь что-то донести до невидимого собеседника. Услышав шаги, она гордо выпрямилась и сделала несколько шагов в сторону входа.

Когда Хасан увидел ее, он с трудом подавил язвительную улыбку. Она была одета в свой лучший шелк. Все содержимое ее сундука с драгоценностями висело у нее на шее, в ушах, на запястьях, руках и ногах. На голове у нее красовалась великолепная золотая диадема, усыпанная сверкающими драгоценными камнями. Почти так же она была одета, когда он впервые встретил ее на ужине у какого-то индийского принца в Кабуле тридцать лет назад. Но какая разница между той Апамой и этой! Вместо упругих, гибких конечностей - костлявый каркас, обтянутый блеклой, смуглой, морщинистой кожей. Впалые щеки она выкрасила в кричащий красный цвет, и губы тоже. Волосы, брови и ресницы она накрасила черной краской. Она показалась Хасану живым образом непостоянства всего, что сделано из плоти и костей.

Она поспешно поцеловала его правую руку и пригласила сесть с ней на подушки. Затем она отругала его.

"Ты был с ней. Было время, когда ты не оставлял меня ждать достаточно долго, чтобы присесть".

"Чепуха", - сказал Хасан, его глаза вспыхнули от раздражения. "Я вызвал тебя сюда по важному делу. Давай оставим прошлое. Что сделано, то сделано".

"Так вы сожалеете?"

"Разве я это сказал?"

"Нет, но..."

"Никаких "но"! Я спрашиваю, все ли готово".

"Все так, как вы приказали".

"В садах будут гости. Я должен полностью зависеть от тебя".

"Не волнуйтесь. Я никогда не забуду, что ты сделал для меня, спас меня от нищеты в моем возрасте".

"Отлично. Как продвигается учеба?"

"Так хорошо, как только можно ожидать, когда в нем сидит стая глупых гусей".

"Хорошо".

"Мне кажется, я должен вас кое о чем предупредить. Эти ваши евнухи не кажутся мне надежными".

Хасан рассмеялся.

"Все та же старая история. Неужели вы не знаете других?"

"Я не имею в виду, что вы не можете на них положиться. Они слишком напуганы для этого. Но я подозреваю, что в некоторых из них еще остались остатки мужественности".

Настроение Хасана улучшилось.

"Так вы пробовали что-нибудь из них?"

Она возмущенно отстранилась от него.

"За кого ты меня принимаешь? С такими зверями?"

"Тогда что натолкнуло вас на эту любопытную мысль?"

"Они флиртуют с девушками, и это очень подозрительно. Они не могут ничего от меня скрыть. И есть еще кое-что..."

"Ну?"

"Недавно Мустафа показал мне кое-что из далекого прошлого".

Хасан затрясся в беззвучном смехе.

"Не сходи с ума. Вы стары и плохо видите. Это было что-то другое, что он тебе всучил, просто чтобы поиздеваться над тобой. Ты же не думаешь, что он может возбудиться от одного взгляда на тебя?"

"Ты оскорбляешь меня. Но только подожди, пока они испортят твоих девочек".

"Для этого они и существуют".

"Но, может быть, есть только один, из-за которого вы можете чувствовать себя плохо?"

"О, прекрати. Разве вы не видите, что я стар?"

"Не так стар, чтобы не влюбиться с головой".

Втайне Хасан был очень весел.

"Если бы это было правдой, вы бы меня поздравили. К сожалению, я чувствую себя как потухший вулкан".

"Не притворяйся. Но это правда, в твоем возрасте больше подойдет что-то более зрелое".

"Может, Апама? Ну же, старушка. Любовь - это как жаркое. Чем старше зубы, тем моложе должен быть ягненок".

На глаза Апамы навернулись слезы, но в конце концов она проглотила колкость.

"Почему ты придерживаешься только одного? Разве вы не слышали, что частая смена одежды делает человека свежим и активным? Сам Пророк подавал такой пример. Недавно я смотрел на одну молодую перепелку в ванне. Все в ней упруго и подтянуто. Я сразу же подумал о тебе. Ей едва исполнилось четырнадцать..."

"И ее зовут Халима. Я знаю, я знаю. Я держал ее на руках еще до того, как ты ее увидела. Это я передал ее Ади. Но позволь мне сказать тебе, что для мудрого человека даже один - это слишком много".