Возвращаемся уже после официального отбоя. Охрана сразу разводит нас по спальным, едва успеваю попрощаться со Светой.

Всем отрядом идём в умывальную. Очень хочу принять душ, но увы. В примыкающем к спальне санузле есть только раковины, душевые отдельно, дальше по коридору. Ну и пофиг, сойдёт.

Беру ковшик, раздеваюсь догола и начинаю мыться. Парни, мягко говоря, удивляются такому поведению, но мне плевать. Продолжаю омовение. Я сегодня несколько раз обильно потел. Сначала во время боя, потом во время яростного соития с Зарёй, затем пока бегал по магазинам… Жизненно необходимо смыть с себя неприятный запах.

Конечно же, расплёскиваю воду по всему полу. Но это ничего. Есть у меня один знакомый поломойщик, который как раз пытается поржать над моей наготой.

— Ты чо, Котов?! — Тарас давится от натужного смеха. — Чего раздеться-то решил? Соблазнить кого-то хочешь? Педик, что ли?

Хе-хе, а называть меня Котёнком уже не решается…

— А чего ж ты пялишься, фуфел? Нравится? — гордо выпячиваю достоинство. Стесняться нечего, природа Ярика не обделила. Даже наградила. — Может, ты и есть педик?

Несколько парней смеются. Замечаю, что даже долговязый Данил, дружок Тараса, тайком улыбается.

— Захлопнись, урод, — сразу мрачнеет Овчуков.

Выливаю ковш воды на голову, встряхиваю постриженными волосами. Смотрю на себя в зеркало — ну, красавец. Когда немного подкачался и благодаря Светочке привёл прическу в порядок, стал выглядеть гораздо лучше.

— Почему ты никак не успокоишься, Тарасик? — взвешиваю металлический ковшик в руке. — Когда до тебя дойдёт, что я больше не мальчик для битья?

Однокашники расступаются, предвкушая драку.

— Дафай, покаши ему! — подначивает толстяк Игорь.

Вижу, что лопоухий фуфлыга не особо-то хочет драться. Потому что уже знает, на что я способен. Тем более теперь, после месяца упорных тренировок по грубу.

Это ты ещё не видел, червь, как я бился сегодня в клетке.

— Да хрен я от тебя отстану. Мне плевать, что ты с Порохом спелся и что на груб ходишь! — будто угадывая мои мысли, восклицает Тарас. — Всё равно ты как был Котёнком, так и остался! Я это ещё докажу, понял? Ты рано или поздно сломаешься.

— Не-а. Боюсь, что ты сломаешься первым. Давай так: вытри за мной, и не буду бить, — указываю на разлитую под ногами воду.

— Во даёт! — удивляется черноволосый парень.

— А чо, Тарасу не привыкать полы мыть! — восклицает другой.

— Заткнись! — рявкает тот, резко оборачиваясь, а потом вонзает злобный взгляд в меня. — Пошёл на хрен, Котов! Ща самого заставлю тут всё вылизывать!

— Как хочешь, — пожимаю плечами и иду на Тараса.

Он поднимает сжатые кулаки и рвётся навстречу. Хочу создать печать Гранита, но передумываю. Надо попробовать что-то иное, ведь ядро окрепло, и энергия в запасе есть.

Много тратить не хочу, мне ещё перед сном сигил чертить. Прикрываясь ковшом, изгибаю пальцы в нескольких сложных жестах, создавая печать Оглушения. Слегка наполняю маной.

Тарас пытается пнуть меня в живот, промахивается. Подпрыгиваю и с размаху опускаю ковшик на его башку. Бум-м-м! Протяжный звон, как от гонга. Печать Оглушения срабатывает идеально — у говнюка подкашиваются ноги, и он валится на пол. Никто не распознал, что я применил магию, выглядит всё естественно.

Отбрасываю помятый ковшик, надеваю трусы и наклоняюсь, хватая бессознательного Тараса.

— Раз сам не хочешь, придётся помочь, — говорю.

Хорошо, что Овчуков ещё не успел раздеться перед сном. Его одежда прекрасно впитывает воду. Напитав мышцы маной, легко использую немаленького, в общем-то, опарыша в качестве половой тряпки. Пацаны ржут и тычут пальцами. Только Игорюша стоит, молча распахнув рот и офигевая от моей наглости.

— А-а… чо… — приходит в себя Тарас.

— Ничего-ничего. Всё в порядке. Вставай, — помогаю насекомому подняться.

В спальной резко открывается дверь и раздаётся возглас охранника:

— А ну тихо! Чего ржёте?! Уже давно отбой!

— Так мы же только из города! — отвечают несколько голосов. — Умываемся!

— Тише умывайтесь! Быстро по кроватям, пока Августине Филипповне не доложил.

Имя директрисы заставляет отряд прекратить веселье. Все отправляются спать, продолжая хихикать и бросать на Тараса издевательские взгляды. Если до этого у хулигана ещё оставался какой-то авторитет, то теперь я в буквальном смысле размазал его по полу.

Выталкиваю всё ещё не до конца пришедшего в себя Тараса в спальню. Сам возвращаюсь за вещами, думая, что остался в умывальной комнате один.