Помимо всего прочего у Лаки появился могущественный покровитель — Энцо Боннатти — ее крестный отец, консультант и советчик.

Она научилась быть осторожной. Не делала и шага без своего личного шофера Боджи Паттерсона. На вид Боджи не представлял собой ничего особенного. Одет всегда в мятые джинсы и старую армейскую куртку. Двадцать девять лет, вьетнамский ветеран и весьма крепкий орешек.

Лаки он нравился тем, что почти никогда не раскрывал рта. То, что она вынуждена была иметь телохранителя, отвратительно само по себе, но терпеть рядом с собой болтуна — это выше всяких возможностей.

«Да, — подумал Коста, — Лаки определенно знает, что делает». В отличие от Дарио, этого извращенца, как называл его про себя он. «Что же дальше будет с парнем? Что произойдет, когда обо всем узнает Джино?»

Если когда-нибудь узнает. Уж слишком туманны перспективы его возвращения в Америку. Коста делал что мог, старался изо всех сил. Но с неразберихой, воцарившейся в Вашингтоне по поводу Уотергейтского скандала, — и последовавшей за ним отставкой Никсона — у людей исчезло ощущение безопасности, надежности их бытия. Закулисные игры. Взятки. Угрозы. Косте приходилось беседовать с влиятельными друзьями Джино, с теми, кому он оказывал весьма значительные услуги, — с политиками, судьями, высокопоставленными чиновниками из полиции. И ни один из них не решился помочь. Слишком свежо у всех в памяти открытое против Джино Сантанджело дело по неуплате налогов. Попятно: если Служба внутренних доходов объявила за ним охоту, значит, шальной пулей может задеть и их.

И несмотря на то, что вся система коррумпирована сверху донизу, Косте никак не удавалось найти выход. Пять лет бесконечных попыток — срок немалый. Но если даже Косте потребуется вечность, он не отступит. Джино рассчитывает на него. И он сделает это.

Вынужденная перемена образа жизни приводила Дарио в исступленную ярость, недостаточную, однако, для того, чтобы заставить его предпринять хоть какие-то действия. Он так и продолжал жить, стремясь доставлять себе максимум удовольствий. Устраиваемые им вечеринки утратили былой размах, сложнее стало добывать зелье, и все же он умудрялся существовать более или менее так, как ему нравится, не обращая никакого внимания на читаемые время от времени Лаки или Костой нравоучения. Что они, долбаные ничтожества, о себе вообразили? Он вовсе не обязан держать перед ними ответ.

В один из дней Дарио арестовали. Получилось все донельзя по-идиотски. Какой-то сопляк обратился в полицию с жалобой, что несколько мужчин связали его, избили, а затем изнасиловали. Все это происходило на квартире у Дарио. Сам он о случившемся имел довольно смутное представление. Шестнадцатилетнего мальчишку привел Эрик, причем будущая жертва на протяжении всего вечера просто млела от восторга. Дарио даже не принимал в их забавах никакого участия, поскольку был слишком занят в спальне с «нормалом», женатым мужчиной, желавшим раз в месяц доставить себе какое-то разнообразие.

«Дерьмо! Так вляпаться, когда не имеешь к этому ни малейшего отношения!»

Коста все уладил. С белым от гнева лицом он заявил Дарио:

— Все. Хватит. Тебе придется уважать имя, которое ты носишь.

После чего он, Коста, и эта сучка, его родная сестра, урезали выплачиваемое Дарио денежное содержание до каких-то жалких грошей и предложили Эрику убраться из города к чертовой матери. О последнем Дарио не очень и жалел. Избавиться от старого друга было для него в некотором роде облегчением.

Получив приглашение на открытие «Маджириано», Дарио долгое время никак не мог решить — принимать его или нет.

Но позвонил Коста, сказал:

— Ты обязан присутствовать. Тебя будут ждать. Кто именно? Сестра, эта подлая тварь?

— Я не смогу, — коротко ответил в трубку Дарио. Однако, поразмыслив, он пришел к выводу, что его отказ, возможно, это именно то, чего так хочет Лаки. И Дарио принял твердое решение — ехать. Может, по пути он придумает, как испортить ей все торжество. А почему бы в нет? Она это заслужила.

Подойдя к ограждению просторной террасы, Лаки облокотилась на поручни, стала смотреть вниз. От открывавшегося вида захватывало дыхание — море сверкающих огней, сказочное сияние неона.

Приближалось время одеваться и спускаться к гостям, съехавшимся со всех концов страны. Открытие «Маджириано» представляло собой событие такой важности, ради которого любая звезда не поленилась заказать себе новый туалет и добраться до Лас-Вегаса.

Коста много раз рассказывал Лаки об открытии «Миража».

— Это что-то невообразимое. Джино был похож на короля.

Глаза его при этом блестели.

Хорошо, тогда она сегодня будет королевой. В черном платье от Альстона, с бриллиантами и изумрудами, которые она подарила себе сама. Она не нуждалась в мужчинах, подносящих такие подарки. Временами она вообще не нуждалась в мужчинах. Иногда… из медицинских соображений.

Мягко рассмеявшись, Лаки вошла в номер.

После того как сложная процедура наложения косметики завершилась, настал черед туалета. Платье представляло собой закопченное произведение искусства; черный шелк, мягко струясь по обнаженному телу, возбуждал.