Лаки провела щеткой по волосам, забросила их назад, скрепила двумя заколками из черного дерева.

Ей исполнилось двадцать пять лет. В ее распоряжении власть, она управляла огромным концерном, у нее было все, к чему она стремилась.

Кроме Марко.

Когда-нибудь она заполучит в его — и очень может быть, когда это случится, он потеряет для нее всякий интерес.

Может быть…

Марко приветствовал Энцо Боннатти крепким дружеским рукопожатием. Постаревший глава могущественного клана прибыл в сопровождении сына, Карло, невозмутимого блондина, которого никому в голову не пришло представлять гостям. Позади них топтались два телохранителя.

— Лаки очень беспокоилась о том, как вы перенесете дорогу, — с почтением обратился к старику Марко. — Пойду-ка я позвоню ей, сообщу о вашем приезде.

Энцо кивнул.

— Да. Я хочу повидаться с ней. Сесть где-нибудь в тихом уголке и поговорить с вами обоими.

Голос Энцо постарел вместе с его телом, и Марко приходилось напрягать слух, чтобы расслышать собеседника. В памяти всплыл тот день, когда Джино впервые свел его с Боппатти. Тогда Марко было семь с половиной лет, но впечатление не изгладилось и до сих пор.

Он подвел Энцо и его сына к лучшему в зале столику, на котором уже стояли три бутылки любимой стариком марки виски, тарелки с копчеными креветками и холодной цыплячьей печенкой.

Энцо улыбнулся.

— Ты знаешь мои вкусы. Это Лаки тебя предупредила?

Марко кивнул.

— Конечно. Энцо расцвел.

— Малышка никогда ничего не забывает, поэтому-то ей все и удается. Не то, что ее братец — как там его зовут? До меня доходят разные вещи. Марко. Что скажешь? Парень и в самом деле гомик? Это правда?

Марко пожал плечами.

— Не знаю, я никогда не видел его.

— Джино выбил бы из него дух. Любой мужчина поступил бы так на его месте, узнав, что сын… — Энцо смолк, проводив взглядом проходившую мимо блондинку. — У кого же это, интересно, такие груди? — спросил старик, не обращая внимания на сопровождавшую его и сына даму.

Марко улыбнулся. Привычки Энцо ничуть не изменились.

— Не знаю. Но если хотите, могу выяснить.

— Выясни. Может, такой старец, как я, еще в состоянии оказать ей услугу. Или две.

В аэропорту Дарио сел в такси. Машины за ним не прислали. Конечно — с какой стати? Он всего лишь на всего сын, что ом может значить? О том, что он все же приедет, Дарио никому не сообщил, однако счел уместным забыть об этом.

— Я слышал, что это заведение обошлось дороже, чем «Цезарь» и «Хилтон», вместе взятые, — обратился к нему таксист. — Что скажешь, приятель?

Дарио решил промолчать. Глядя в окно, он обдумывал складывавшуюся ситуацию. Он получал вшивые двести пятьдесят долларов содержания в неделю. «Перше», на котором он ездил, исполнилось уже пять лет. Квартиру и счета по кредитным карточкам ему оплачивали. Но это было все. Хоть задолбись.

— Мне больше по нраву «Серкус серкус», — продолжал водитель, ничуть не обидевшись на молчание своего пассажира. — Там можно классно провести время, да еще и детишкам найдется чем заняться — и никто тебе не помешает.

«И правда, — подумал Дарио, — кому взбредет в голову мешать тебе. До тех пор пока ты не встал на чьем-то пути, можешь жить так, как хочешь».

После ухода Эрика у Дарио не было постоянного партнера. Он привык удовлетворять свои потребности со случайными знакомыми. Никаких долгих связей. Просто здоровый уличный секс с предпочтительно черноволосыми мальчиками. Единственным блондином был, опять-таки, Эрик. Дарио нисколько не хотелось трахать или быть трахнутым своей зеркальной копией. Оргии тоже прекратились. Ему никак не улыбалось оказаться вовсе лишенным средств к жизни, а именно об этом его предупреждали Коста и Лаки.

— Может, тебе лучше здесь выйти? — поинтересовался водитель, затормозив машину у тротуара в самом конце длинной вереницы автомобилей. — Если хочешь подъехать прямо туда, мы простоим тут до самого утра.

Заплатив, Дарио выбрался из такси, бросив на согнутый локоть пластиковый пакет с лежащим внутри смокингом. Машина, взревев мотором, отъехала, и он уставился на стоявшую в некотором удалении залитую неоновыми огнями громаду отеля. Белоснежный утес. Сразу видно, что миллионы сюда бухали без счету. А он жил всего на двести пятьдесят баксов в неделю.

Пора это менять. Сегодня же.

Решительным шагом Дарио направился к зданию.

Лаки было несвойственно нервничать. Однако этот вечер отличался от многих других, казалось бы, таких же. Значительно. Полностью одетая, готовая выйти к своим гостям, она вздрагивала от возбуждения, подобно четырнадцатилетней девочке, впервые вышедшей в свет.

Услышав звонок в дверь, она едва не подпрыгнула от волнения.

— Кто?

— Коста.

Она обняла его на пороге.

— Я так благодарна тебе, — произнесла Лаки с чувством, — за то, что ты дал мне возможность делать дело, которое, ты знал, мне по силам.