Я рассеянно киваю. На самом деле мне не особенно важен ответ Олега — я просто пытаюсь хотя бы немного прийти в себя, и все.

— Вы сказали, что хотите поговорить, — через некоторую паузу, во время которой Олег молчит, все-таки говорю я, намекая на емкий приказ мужчины, когда я мыла в коридоре полы. — Говорите. Я слушаю. Или это все?

Я демонстративно поднимаю стопку фотографий на уровень груди.

Мужчина бесшумно и почти незаметно вздыхает.

Но когда он начинает рассказывать, я с жадностью внимаю каждому его слову.

Мужчина не позволяет ни единой эмоции, ни одному отголоску давних чувств окрасить его своеобразную исповедь. И при этом он чутко пытается уловить реакцию девушки — увидеть неприязнь или горечь, разочарование или боль.

Но Таня лишь внимательно слушала и, не отводя взгляда, смотрела на него.

Олег не погружается в свои воспоминания, а будто бы смотрит со стороны. И честно рассказывает свою общую с Карповыми историю.

О том, как они с Софьей и Сергеем учились в одном классе. Как дружили, как влюбились в одну и ту же девчонку. Как обоюдно тянулись к улыбчивой и легкой на подъем Уколовой, которая отличалась не только прилежной учебой, но и веселым, как у сказочной феи, нравом. Как та в итоге выбрала Сергея, вышла за него замуж, а их дружба от этого почти не испортилась.

По крайней мере, до поры до времени.

Олег не стал скрывать, что продолжал любить Соню даже после собственной женитьбы. Даже после рождения у обеих пар детей.

Но, внутренне чувствуя, что Таня хочет побольше узнать именно о своих родителей, Должанский рассказывает, как упорно и трудолюбиво старался Сергей подняться в бизнесе. Каким профессионалом показывал себя во время сделок. Каким терпеливым и любящим мужем и отцом он был. О его мечтах и надеждах. О его трудах и заботах по покорению ресторанного дела не только на родине, но и за рубежом.

Когда он подошел к самой болезненной теме — автокатастрофе — Татьяна вполне ожидаемо расплакалась. Но тихо и скупо, старательно сдерживая свои эмоции. И вот тут Олегу пришлось достать из ящика стола очередные бумажные пакеты и вытряхнуть из них кипы бумаг и папки с прозрачными обложками. Может, это и было цинично с его стороны — так резко переключаться со смерти самых близких Тане людей на тему финансов, но ему было необходимо окончательно посвятить девушку во всю касающиеся ее дела и информацию.

— Это — копия завещания твоего отца, Таня, — сообщает Олег, встав со своего кресла и зайдя за спину девушки. Он подносит бумагу Тане и непроизвольно (или специально?) наклоняется к ней, чтобы тайком вдохнуть аромат ее волос, — На самом деле оно гораздо больше — Сергей был крайне скрупулезным и внимательным к деталям и любым непредвиденным ситуациям. Это лишь та страница, которая перечисляет все движимое и недвижимое имущество, счета и номера банковских ячеек, а также коды доступа к ним. В случае его смерти это все должно было перейти его жене и детям. Но, так как в живых осталась только ты, все это теперь твое.

Таня дрожащими пальчиками берет документ, но сразу же безвольно опускает вниз, не считая мелкие ровные строчки достойными своего внимания.

— Таня… — тихо зовет Олег, обхватывая ладонями тонкие девичьи плечики, — Пожалуйста, сейчас сконцентрируйся и внимательно меня послушай. Юрист твоего отца подробно описал каждый вариант наследования. А также приложил список опекунов. На первом месте были родители твоего отца. На втором я. И только лишь на пятом — Орловы. Будучи несовершеннолетней, ты, конечно, не могла пользоваться своим наследством в полной мере. Как, впрочем, и твои опекуны. Но кое-какие возможности у них все же были. И, если ты захочешь подробнее изучить все документы и финансовые отчеты, ты увидишь, что это очень даже неплохие возможности. Однако, предвосхищая желание твоих опекунов воспользоваться твоим имуществом, Сергей ввел одну очень важную деталь — ты можешь полностью и самостоятельно распоряжаться своим наследством только по достижению 21-летнего возраста. Ты понимаешь, что это значит?

— А разве есть разница? — глухо и рассеянно отзывается девушка.

Олег окончательно обходит кресло с сидящей в нем Таней и садится на корточки. Заглядывает в бледное и растерянное личико и ласково обхватывает необыкновенно холодные ладони своими пальцами.

— Танечка… — проникновенно произносит он, сжимая их, — Разница есть. Я не хотел тебя обманывать, я не знал всех нюансов. Черт возьми, я даже не знал, что ты жива! Я был уверен, что в той авиакатастрофе погибли все! Когда я встретил тебя и узнал, кто ты, я даже не сразу поверил… Хотя… Ты очень похожа на Соню. На свою мать. Я подумал, что это просто совпадение — фамилия, внешность. Потом ты рассказала о себе, о своей семье. Я поднял свои связи и узнал кое-что еще. Конечно, всю информацию не удалось раздобыть сразу, хотя этого и хватило, чтобы дать Орлову понять, что ему не следует рассчитывать на чужие деньги. И на тебя, Таня…

Что-то оживает в лице девушки, и она, сфокусировав взгляд, внимательно смотрит на коленопреклоненного перед ней мужчину. Мягко освободив одну ладошку, кладет ее на немного колючую из-за щетины щеку Олега. И нежно оглаживает пальчиками острую скулу. Не ожидая такой ласки, мужчину инстинктивно дергается в сторону, но уже через миг с безотчетной жадностью прижимается к внутренней стороне ладони, наслаждаясь ее мягкостью и гладкостью. И вдруг Татьяна удивляет его спокойным и совершенно ровным тоном: