Шрифт:
И плачу… плачу… Некрасиво, навзрыд… Утопая в темноте и отчаянии. До боли в глазах и висках, до спазмов в животе и груди. До истеричного кашляя.
До полного и беспросветного помутнения рассудка.
И даже не стараюсь найти путь наружу.
А смысл? Все равно там — в злом и несправедливом внешнем мире — сплошные разочарования и предательства.
Глава 23.1. Динара
Динару Рахматовну Алиеву никто бы не назвал человеком суеверным или, упаси господи, одаренным каким-то особенным талантом типа предвидения. Это ее бабушка, Ба-Гурун, порой предчувствовала и предвидела такое и так, что мороз по коже пробегал.
Но сегодня на нее будто что-то напало. Схватило в фантомные когти нежное девичье сердце и сжало. И как бы Алиева не игнорировала странное чувство, в какой-то момент она перестала отвлекаться от него с помощью заучивания новой порции терминов и подготовки документов по студсовету. Раздраженно ругнулась (разумеется, очень тихо, сквозь зубы) и решительным жестом отодвинула от себя блокнот с ручкой. Отвернулась от ноутбука и поджала красивые полные губы.
Что-то скребет на душе. Что-то настырное и неприятное. Не обращать на это внимание уже нет никаких сил.
На вид миниатюрная и нежная, молодая девушка обладала характером решительным и немножко — дерзким. И независимым. Хотя принадлежность к семье Алиевых обязывало ее быть послушной и воспитанной. Обязывало — но это не значит, что она реализовала это на все сто процентов.
А еще в последнее время странным образом прикипела к Танечке Карповой. Почему-то почувствовала к ней… нет, не жалость. А какую-то ответственность за девушку с большими оленьими глазами и чересчур мягким нравом и впечатлительной натурой.
Вокруг нее и закрутились мысли, когда Динара решила разобраться со своими предчувствиями. Вспомнила, как та с невозможной нежностью рассказывала о неком Олеге Должанском. С тоской — о странностях судьбы, связавших судьбы этих двоих. И с отчаянием — о своих страхах перед будущим.
И хотя Карпова была такой же светской личностью, как и Динара, в ней не было полагающейся толстокожести и способности абстрагироваться. Вследствие этого появление некой брюнетки по имени Рената не могло не повлиять на нее.
Поэтому Алиева берет в руки телефон и отправляет Тане вызов.
Потом еще. И еще.
Но каждый раз получает в ответ однообразные гудки и мягкий вкрадчивый голос, сообщающий, что “Абонент не может пока ответить. Оставьте голосовое сообщение…”
Беспокойство Динары усугубляется еще тем, что она получает от Александровой сообщение: “Не могу до Таньки дозвониться. Что случилось? Рестик отменяется, да?”
Динара знала, что Таня и Света друг с другом общаются гораздо дольше и, как положено, между ними уже давно сформировались определенные связи и взаимопонимание. Поэтому, если уж Света беспокоится, значит, есть отчего.
“В универ приехала любовница Должанского” — пишет Динара в ответ.
“Сука! И что?”
“Ничего такого. Перебросились парой фраз. И мы ушли с Карповой в кафе”.
“А потом она домой поехала?”
“Вроде как бы да”.
“Созванивались?”
“Нет”.
“Хреново… Короче, я к ней еду. Если что — наберу”.
“Отзвонись, пожалуйста. Что-то мне неспокойно”.
“Вау! Окей! До связи!”
Немного раздраженно дернув подбородком, Динара порывисто сжимает руки и глубоко выдыхает. Излишняя эмоциональность — ее бич. Сколько ей все время приходится выслушивать на этот счет от мамы, от папы и даже от их знакомых! Ей ведь совсем скоро замуж полагается выходить, а она характер показывает! Нельзя! Не положено!
Но ведь и они не в средневековье живут! И не на Кавказе! Нет, почитание к родителям и традициям, конечно, впиталось с молоком и регулярно поддерживается, но и не застревать во всем этом как-то… не хочется. Наплевать на самореализацию и покорно идти по проторенной дорожке приличной мусульманской девушки? Ну уж нет, не по нутру это Динаре! А значит, и свое “фи” она сказать и готова, и может!
И будет, если надо! Сбежать, конечно, не сбежит, чтобы увильнуть от нежеланного замужества, но и терпеть произвола она не будет!
Особенно когда непонятно что происходит с подругой!
Дожидаясь отзвона от Светы, Алиева поднимается на ноги и начинает ходить по комнате — как разъяренная невесть чем тигрица. Машинально крутит в руках телефон, шагает неслышно, но быстро, немного нервно поправляет стоящие на полках рамки и всевозможные вещицы.
В комнату негромко и деликатно стучатся. Заглядывает Мариям Алиева — мать Динары. Невысокая и яркая женщина в глухом темно-бордовом платье и вышитом платке, хоть она и дома. Она пытливо и изучающе смотрит на дочь и размыкает красиво подкрашенные губы: