Ее ответ последовал незамедлительно. — Нет, спасибо. Тебе нравится, “когда тебя выводят из себя” где-то в другом месте.

Мысль о том, чтобы слышать и обонять Пайпер и ее приятеля по сексу почти неделю, невыносима. К тому же, ей было бы чертовски неловко испытывать свою Жару одной в другой комнате, используя фальшивый узел, в то время как ее лучшая подруга пользуется настоящим.

— Хорошо. Но позвони мне, если я тебе понадоблюсь. Я серьезно. Ты проводишь свою одна?

Она хмурится. — Да? Что это за вопрос?

Пайпер пожимает плечами, на ее губах появляется ухмылка. — Я имею в виду… Ты всегда можешь позвать Ноа зайти. Ну, знаешь, помочь тебе и защитить тебя…

— Нет.

— Я уверена, что он сказал бы “да”.

— Нет!

— Ты покраснела.

Она закатывает глаза, ее лицо пылает. — Нет, я не такая.

— Ты такая на все сто процентов. И твои зрачки расширены…

— Ладно, я закончила этот разговор. Получай удовольствие от того, что тебе выебут мозги. — Она хмуро смотрит на Пайпер, которая пожимает плечами.

— Я просто говорю. О, и тебе придется сказать Джону, чтобы он дал ему 86. Меня там сегодня не будет, помнишь?

Она прищуривается, глядя на свою соседку по комнате, но продолжает молчать.

— Точно. Так я и думал. Увидимся через несколько дней, Лил.

ЛИЛИТ

Пайпер права.

Самое безопасное место для нее — в их квартире, а не убегать на новое место.

Кроме того, это последняя смена перед тем, как она возьмет отгул из-за течки.

Итак…

На самом деле ей не нужно говорить с Джоном о Ноа, поскольку после сегодняшнего вечера она его больше не увидит.

Она уверена, что к следующей неделе он уедет.

Особенно после того, как он совершил несколько тяжких преступлений.

Любой нормальный человек рассказал бы кому-нибудь о том, что он сделал.

Но смерть для нее не в новинку. Она окружала всю ее жизнь.

Она привыкла к тому, что люди приходят и уходят. Каково это — находить в ком-то доброту только для того, чтобы лишиться ее простым приказом. И она сильно сомневается, что Альфы, которая лапала ее, будет слишком не хватать.

И если кто-нибудь отправится его искать…

У нее такое чувство, что Ноа позаботился о том, чтобы тело никогда не обнаружили.

Но ее беспокойство и нервы проявляются в полной мере, когда она входит в клуб, кладя сумочку и пальто на заднее сиденье.

Ее запах силен даже для ее собственных ноздрей, поэтому она уверена, что посетители это чувствуют.

Сегодня вечером она должна выглядеть великолепно, особенно в серой клетчатой юбке и прозрачной черной майке.

Подчеркнутая черными армейскими ботинками, она выглядит как ангел из ада.

В середине смены у нее затуманивается голова, а кожу начинает лихорадить. Ее матка сжимается болезненной судорогой, но подавляющие средства делают это терпимым.

Просто продержись смену. Именно здесь ты зарабатываешь больше всего денег.

И не думай о Ноа.

Нет никаких сомнений в том, что именно он написал это сообщение, но для нее это слишком сложно переварить.

Она могла поклясться, что почувствовала его запах, и это только усилило ее оргазм.

Они должны запретить ему находиться в Delights.

Но она не находит в себе сил заговорить с Джоном.

Она страдает от дискомфорта до тех пор, пока не убедится, что у нее температура. Она двигается медленнее, а ее мысли тусклые и рассеянные.

Она устала. И возбуждена.

Если бы она попросила Джона, она уверена, что он отпустил бы ее домой пораньше.

Но чаевые невероятные, а клиенты особенно щедры сегодня вечером.

Итак, она борется с усталостью и нуждой, надевая на лицо кокетливую улыбку и демонстрируя свои навыки работы в баре, все время сохраняя бдительность.

На всякий случай.

За час до закрытия она чувствует его запах.

Скорее, она вдыхает его.

Каждый нерв в ее теле напряжен, а соски напрягаются под черным кружевным лифчиком. Удовольствие пробегает по ее позвоночнику, ее внимание сосредоточено исключительно на нем.

Она чуть не расплескивает напиток, ее рука дрожит, когда она ставит его на салфетку перед посетителем.

— Ты в порядке? — Спрашивает один, выводя ее из ступора.

Нет, хочет сказать она. Вовсе нет.